Они зашевелились.
Хорошо.
Люди в панике иногда хуже пожара. Пожар хотя бы просто горит. Люди пытаются помочь и ломают всё вокруг.
Я подняла голову.
У стены склада, в дыму, мелькнула фигура.
Широкие плечи.
Тёмный плащ.
Хромая походка.
Серебряного кольца на руке уже не было, но тело узнало раньше глаз.
Орм.
Живой.
Он стоял у задней стены, где огонь только начинал подбираться к крыше. В руке у него было что-то длинное. Факел? Горящая ветка? Нет — уже погасшая. Он оглянулся, увидел меня.
И улыбнулся.
Всего на миг.
Потом исчез за дымом.
— Орм! — крикнула я.
Бьёрн резко повернулся.
— Где?
— У задней стены!
Он бросился туда вместе с двумя воинами.
Я тоже рванулась, но кто-то закричал рядом:
— Вара! Рука!
Аста.
Женщина с ожогом начала рыдать у бочки. Кожа на руке пузырилась, боль накрыла её с задержкой. Рядом второй человек держал ладони, красные от огня.
Выбор.
Опять.
Орм уходил.
Люди горели.
Я осталась.
— Воду менять! — сказала я. — Чистую, холодную. Не ледяную, не снегом, водой. Руна!
Она возникла из дыма так внезапно, что я едва не заорала.
— Я здесь.
— Ты должна быть с детьми.
— Дети с Ингрид. Она сказала, если я полезу под ноги, отдаст меня отцу замуж за самый тупой столб в доме.
— Хорошая угроза. Работает?
— Не очень.
— Тогда держи эту ткань. Не касайся ожога грязными руками. Только чистое. Поняла?
— Да.
Коль, видимо, где-то почувствовал нарушение отцовского спокойствия, потому что рядом раздалось:
— Руна!
— Потом! — крикнули мы с ней одновременно.
Коль застыл на полшага.
Потом выругался и побежал к двери склада с топором.
Правильно.
Воспитание подождёт, если горит зима.
Эйрик был у склада.
Без плаща, в одной тёмной тунике, уже весь в саже. Он сам таскал мокрые шкуры к стене, командовал людьми и одновременно видел всё. Где проваливается крыша. Где не хватает воды. Где мужчины мешают друг другу. Где женщины вытаскивают мешки с зерном и падают под их тяжестью.
Асгейр тоже был там.
Красивый даже в дыму — как же это раздражало.
Он помогал выносить мешки. Поднимал людей. Кричал правильные слова. Один раз подхватил ребёнка, который выскочил из-за бочки, и передал Ингрид. Все видели.
Конечно, все видели.
А вот Орм у задней стены — почти никто.
Бьёрн вернулся через несколько минут.
Лицо у него было такое, что я поняла ответ раньше слов.
— Ушёл?
— Следы к скалам. Кровь на снегу. Нога всё ещё мешает ему. Далеко не уйдёт, если боги не совсем пьяны.
— Он поджёг?
— Кто-то поджёг. Он был там.
— Это не одно и то же.
— Для моего кулака — достаточно близко.
Я хотела ответить, но склад вдруг треснул.
Громко.
Страшно.
Одна балка внутри рухнула, и из двери вырвалось пламя. Люди отшатнулись. Женщина закричала: внутри ещё кто-то был.
— Кто? — рявкнул Эйрик.
— Эйнар! — крикнула Йорунн. — Он пошёл за мешками!
Нет.
Нет, нет, нет.
Эйнар.
Муж Йорунн. Отец девочки, которую я недавно вытягивала из тишины после родов.
Йорунн попыталась броситься к складу, но Ингрид схватила её сзади.
— Не смей!
— Там мой муж!
— И здесь твой ребёнок!
Это остановило сильнее любой силы.
Йорунн вскрикнула, как раненое животное, и осела на снег.
Эйрик уже рванулся к двери, но Коль схватил его за плечо.
— Крыша идёт!
— Отпусти.
— Ярл, если ты войдёшь, мы потеряем и тебя.
Эйрик ударил его в грудь, не кулаком — плечом, пытаясь пройти, но Бьёрн и Свейн успели с двух сторон.
— Нет, — сказал Бьёрн.
— Он внутри!
— И если ты сгоришь, дом умрёт тоже!
Эйрик рычал так, что это уже не было речью.
Я оглянулась.
Дым валил из нижнего отверстия у задней стены. Там, где Орм стоял. Там, возможно, была щель, куда ещё можно было пролезть. Не человеку вроде Эйрика. Не Бьёрну.
Мне.
Очень плохая мысль.
Катастрофически плохая.
Я ненавидела её сразу.
— Мокрую шерсть! — крикнула я.
Аста повернулась ко мне.
— Нет.
— Мокрую шерсть!
— Вара!
— Сейчас!
Она заплакала от злости, но схватила шкуру из бочки.
Эйрик увидел.
— Что ты делаешь?
— То, что могу.
— Нет.
Вот теперь он сказал “нет”.
Громко.
Жёстко.
Вовремя, но не туда.
Я посмотрела на него.
— Там Эйнар.
— Я знаю.
— Ты не пролезешь.