— Спасибо.
Она кивнула.
— Не за вас.
— Понимаю.
Он снова посмотрел на меня.
— Нижний проход держим. Но это только первая волна. Они ждут тумана плотнее.
— Раненых будет больше.
— Да.
— Хальвдан в доме?
Он замер.
Маленькая пауза.
Та самая, от которой у меня внутри всё оборвалось.
— Должен быть.
— Что значит “должен”?
Эйрик повернулся к ближайшему воину.
— Проверить наследника. Сейчас.
Воин выбежал.
Я стояла, не чувствуя рук.
Нет.
Нет, только не это.
Не Хальвдан.
Не сейчас, когда враги у воды, Хравн ищет жертву, Орм где-то среди скал, а Асгейр считает шансы.
Я сняла с пояса деревянный нож Хальвдана.
Тот самый, который он дал мне перед моим побегом.
Рукоять была тёплая от моей руки.
— Он должен быть в доме, — сказала я.
Эйрик не ответил.
И от этого стало хуже.
Воин вернулся быстро.
Слишком быстро.
Без Хальвдана.
Лицо у него было белым.
— Ярл…
Эйрик сделал шаг к нему.
— Говори.
— Наследника нет в комнате. Стражник у заднего выхода мёртв. У двери следы крови. И… это нашли на снегу.
Он протянул маленький клочок шерсти.
Серый.
С края — красная нить.
Не ткань Рагнхильд.
Другая.
Свежая.
Привязанная к детскому деревянному коню, которого Хальвдан держал у постели после болезни.
Эйрик не взял его сразу.
Кажется, на один миг он перестал быть ярлом.
Просто отцом.
Я сжала деревянный нож так сильно, что рукоять впилась в ладонь.
Снаружи ударил рог.
Корабли в тумане подходили ближе.
А Хальвдан исчез.
Глава 37. Волчья кровь
Хальвдан исчез.
Эти два слова не сразу поместились в голове.
Снаружи били рога. Внизу, у туманной бухты, чужие корабли входили во фьорд. В навесе стонали раненые. Мальчишка со стрелой в бедре ругался сквозь зубы. Чужой воин с раной на боку пытался не смотреть на меня, потому что, кажется, всё ещё не решил, спасаю я его или готовлю для каких-то страшных ведьминых целей.
Но всё это стало далёким.
Хальвдан исчез.
Я держала в одной руке его деревянный нож, в другой — клочок серой шерсти с красной нитью. Свежей. Яркой. Наглой.
Как метка.
Как насмешка.
Эйрик стоял напротив воина, который принёс находку. Лицо у него не изменилось. В этом и был ужас. Если бы он закричал, ударил, бросился куда-нибудь — стало бы легче. Но он застыл так, будто вся кровь в нём ушла под лёд.
— Кто стоял у заднего выхода? — спросил он.
Воин сглотнул.
— Торвальд.
— Мёртв?
— Да.
— Как?
— Горло. Быстро. Без шума.
Бьёрн выругался.
А я вдруг представила это слишком ясно: задний ход, холод, стражник, один быстрый удар, детские шаги, рука на рту.
— Сколль, — сказала я.
Эйрик повернулся ко мне.
— Что?
— Собака. Пёс. Он знает запах Хальвдана. И мой. И, возможно, Орма.
— Ты остаёшься здесь.
Вот оно.
Старое.
Быстрое.
Первое движение страха — запереть.
Я посмотрела на него.
— Нет.
— Вара.
— Не сейчас. Если вы скажете мне “не сейчас”, я ударю. Потом извинюсь. Возможно.
Он сжал челюсть.
— Там бой.
— А здесь похищенный ребёнок.
— Именно поэтому я не могу потерять ещё и тебя.
— А я не могу сидеть у раненых, пока его тащат к тем, кто уже пытался его убить.
Эйрик шагнул ближе.
В глазах у него наконец треснул лёд.
Там был не ярл.
Отец.
— Я найду его.
— Найдёте. Но я пойду.
— Ты едва стоишь после дыма.
— Зато ещё могу думать.
Бьёрн кашлянул.
— Ярл, она права про Сколля. И про Орма. Пёс её слушает, как ни обидно признавать.
— Он умный, — сказала я.
— Я сказал “обидно”.
Эйрик посмотрел на море.
Потом на навес.
Потом на дом, где дети, женщины, раненые и полусгоревшие запасы держались на одной тонкой верёвке.
Решение далось ему с болью. Я видела.
— Пять человек со мной, — сказал он. — Бьёрн остаётся у нижнего прохода.
— Нет, — сказал Бьёрн.
— Да.
— Эйрик…
— Если я уйду и нижний проход падёт, Хальвдану некуда будет возвращаться.
Бьёрн замолчал.
Потому что это была правда.
Эйрик повернулся к Ингрид.
— Раненые.
Она кивнула.
Без спора.
— Гудрун и Тора со мной. Аста — у воды и ткани. Руна…
— Я пойду, — сказала Руна.
Мы все повернулись.
Она стояла у входа в навес с ножом для ткани в руке и лицом человека, который уже решил умереть, если кто-то назовёт её маленькой.