Прогресс очевиден.
— Медленнее, — бросила Гудрун через плечо.
— Вы сейчас заботитесь или оскорбляете?
— Если упадёшь, я тебя не понесу.
— Значит, заботитесь.
Она не ответила.
У старого хода дым валил из маленькой кладовой, где раньше хранили битые чаши, старые верёвки и всё то, что выбросить жалко, а смотреть противно. Дверь была приоткрыта. Изнутри тлела куча шерсти и сухих щепок.
Не пожар.
Приманка.
Гудрун поняла это в ту же секунду.
— Не сюда.
— Береста?
Она рванулась к своей комнате.
Я — за ней.
Сундук стоял на месте. Железный, тяжёлый, с замком, который, кажется, мог пережить несколько ярлов и одну малую войну. Гудрун сдёрнула ключ, открыла крышку и вытащила свёрток.
Красная ткань.
Доска с берестой.
Целые.
Я выдохнула так резко, что закашлялась.
— Жива? — спросила Гудрун.
— Я или береста?
— Обе раздражаете одинаково.
— Тогда да.
Из коридора донёсся крик.
— У курганной тропы огонь!
Мы с Гудрун посмотрели друг на друга.
Асгейр был прав.
Хравн не шёл за письмом.
Он шёл туда, где всё началось.
К кургану.
К Лив.
К старой вёльве.
К тому месту, где север уже однажды шепнул мне, что я не просто проснулась в чужом теле.
— Ты не пойдёшь, — сказала Гудрун.
— Пойду.
— Ты еле стоишь.
— Зато очень упрямо.
— Вара.
Я взяла у неё доску с берестой и сунула обратно в сундук.
— Это спрячьте. Красную ткань тоже. Если я не вернусь…
— Не начинай.
— Если я не вернусь, отдайте Эйрику. Или Хальвдану, когда вырастет. Или Руне, она всех переживёт из чистого упрямства.
Гудрун смотрела на меня так, будто хотела ударить.
Потом закрыла сундук.
— Я иду с тобой.
— Вы тоже еле стоите.
— Зато меня труднее унести.
Спорить было некогда.
У выхода нас перехватила Сигрун.
На щеке кровь, волосы в беспорядке, нож в руке, лицо такое, что я даже Хравну не пожелала бы встретить её в тёмном проходе.
— К кургану? — спросила она.
— Да.
— Я знаю короткий путь.
— Конечно знаете, — сказала я. — У нас сегодня все знают смертельно опасные короткие пути.
Она кивнула.
— Полезная привычка.
Мы вышли в снег.
Снаружи бой у фьорда стал глуше. Туман съедал звуки, оставляя только рога, отдельные крики и глухие удары щитов. Над малой водой дрожало красное зарево. Не пожар уже — факелы. Люди. Движение.
Но у курганной тропы тоже горело.
Низко.
Рвано.
Огонь полз по сухому хворосту, который кто-то заранее сложил у старых камней. Мох дымился. Древние деревянные столбики, почти сгнившие, трещали в огне. Камни стояли чёрные, мокрые от снега, но между ними плясали языки пламени.
Хравн был там.
Один.
На первый взгляд один.
В плаще, с распущенными волосами, с лицом, освещённым снизу так, что он действительно напоминал служителя каких-нибудь очень голодных богов.
В руке у него был факел.
— Поздно, — сказал он, когда увидел нас.
Сигрун шагнула вперёд.
— Для тебя — да.
Хравн даже не посмотрел на неё.
Его глаза были на мне.
— Женщина без рода всё равно пришла к камням.
Я остановилась.
Сердце билось слишком быстро. Не от ходьбы только. От этого места.
Курган узнавал меня.
Или тело Лив узнавало курган.
Под кожей тянуло, будто старый шрам вспомнил нож.
— Вы очень любите повторять чужие пророчества, — сказала я. — Своих мыслей нет?
— Пророчества не чужие. Они старше нас.
— Удобно. Мёртвые не могут возразить.
Хравн поднял факел.
— Мёртвые слишком долго говорили твоим ртом.
— Нет. Вы слишком долго говорили вместо них.
Гудрун встала рядом со мной.
Сигрун — чуть сбоку, чтобы видеть тропу.
Умная.
Слишком умная, чтобы верить, что Хравн пришёл один.
— Зачем жечь курган? — спросила Гудрун. — Камень не горит.
— Горит память, — ответил Хравн. — Горят тропы, по которым приходит скверна. Горят имена, которые нельзя возвращать.
— Лив? — спросила я.
Он улыбнулся.
— Лив была слабой. Она нашла то, что не должна была. Вместо того чтобы молчать, побежала к женщинам, которые боялись собственной тени.
Сигрун побледнела.
Не от страха.
От удара.
— Она доверяла мне, — сказала она.
— И ошиблась.
Сигрун шагнула бы к нему, но Гудрун удержала её рукой.
Хравн продолжил:
— Ты думаешь, вернула ей имя? Нет. Ты взяла её мёртвую плоть и наполнила чужим духом. Ты хуже ведьмы, Вара. Ведьма служит хотя бы этому миру. А ты — трещина между мирами.