Не знаю, как заметил.
— Потому что мальчик смотрел на меня так, как раньше смотрел ты. До того, как понял, что я всегда второй.
Эйрик молчал.
Асгейр закашлялся, и я сразу прижала руку к его повязке.
— Не геройствуйте кровью. У вас её мало.
— Я не герой, лекарка.
— Знаю. Поэтому говорю: не притворяйтесь в последний момент.
Он прикрыл глаза.
— Я хотел дом.
— Нет, — сказала я. — Вы хотели, чтобы дом наконец выбрал вас.
Он открыл глаза.
На миг в них снова стал прежний Асгейр: умный, красивый, больной своей обидой так давно, что уже принял её за правду.
— Разве это не одно?
— Нет.
Он отвернулся.
Эйрик смотрел на брата долго.
Потом сказал:
— Если врёшь, я сам брошу тебя в воду.
— Если вру, мне всё равно не дожить до берега.
— Вара?
Все посмотрели на меня.
Как будто я могла сказать, врёт человек или нет по пульсу.
Очень жаль, что такой функции в фельдшерском образовании не было.
Я смотрела на Асгейра.
На его рану. На пот на висках. На то, как он не просит облегчения. На то, как держит застёжку.
— Он может врать, — сказала я. — Но не про камень. Тело не так боится красивой лжи. Он боится, что мы не успеем.
Свейн хмыкнул.
— Я тоже боюсь. Значит, камень настоящий.
Эйрик кивнул.
— Огни.
Люди задвигались.
Коль и двое воинов побежали к западному камню с факелами. Сигрун, не отпуская верёвку Хравна, крикнула им, куда ставить смолу. Свейн с трудом поднялся и сам показал рукой:
— Не туда! Выше! Если поставишь ниже, сам поплывёшь к Рагнару объяснять!
Хакон подошёл к Эйрику.
— Если это ловушка, мои люди окажутся между берегом и кораблями.
— Тогда держи их лучше, — ответил Эйрик.
Хакон посмотрел на Асгейра.
— Ты доверяешь брату-предателю?
Эйрик не отвёл глаз от воды.
— Нет.
— Тогда чему?
— Камню.
Свейн хрипло рассмеялся.
— Хороший ответ для северного ярла.
Три огня вспыхнули на западном камне.
Один — у нижнего.
Туман сдвинулся.
На воде ответили.
Короткий красный огонь поднялся на чужом корабле. Потом второй. Потом рог.
Рагнар поверил.
Я вдруг поняла, что сжала запястье Асгейра слишком сильно.
— Больно? — спросила я.
— Да.
— Потерпите.
— Ты ужасная лекарка.
— Зато честная.
Он почти улыбнулся.
Корабль пошёл вперёд.
Сначала медленно.
Потом быстрее, когда течение подхватило его нос. В тумане слышались голоса. Чужие команды. Скрип вёсел. Стук дерева. На носу корабля стоял высокий человек в тёмном плаще. Я не видела лица, но поняла: Рагнар.
Бывает власть, которую чувствуешь даже сквозь туман.
Эйрик поднял меч.
Наши люди замолчали.
Даже раненые.
Корабль шёл левее, чем должен был.
Свейн шептал:
— Ещё. Ещё. Ещё, тварь морская…
Асгейр перестал дышать.
Я тоже.
Потом фьорд ударил.
Не громко сначала.
Глухой треск.
Так ломается толстая кость.
Корабль дёрнулся. Нос взлетел, потом провалился. Люди на нём закричали. Один факел упал в воду и погас. Второй закрутился по палубе. Раздался новый треск — сильнее.
— Камень, — выдохнул Свейн.
И тут берег ожил.
Эйрик крикнул:
— Сейчас!
Щиты двинулись вниз.
Лучники ударили по кораблю. Люди Хакона, будто только этого и ждали, сомкнулись справа и отсекли тех, кто пытался выйти на мелководье. Бьёрна не было среди них — он лежал у дома, и от этого казалось, что у дружины не хватает половины голоса. Но люди всё равно пошли.
Потому что дом уже выбрал.
Сигрун отпустила Хравна ровно настолько, чтобы одной рукой поднять лук у павшего воина и выстрелить в человека, который лез по камням.
Попала.
— Я вдова, — сказала она, будто кто-то спрашивал. — Не слепая.
Хравн вдруг дёрнулся.
Я увидела поздно.
Он вырвал руку из плохо затянутой петли — кожа на запястье содралась до крови — и бросился не к воде.
К Асгейру.
В руке у него был маленький нож. Откуда? Как? Не знаю. У таких людей ножи, кажется, растут из лжи.
— Нет! — крикнула я.
Эйрик обернулся.
Но был слишком далеко.
Хравн рухнул на Асгейра сверху.
Нож вошёл под повязку.
Асгейр выгнулся.
Я ударила Хравна в лицо всем, что было под рукой — миской, которую кто-то оставил у камня. Миска треснула, Хравн пошатнулся. Сигрун бросилась на него сзади, Гудрун ударила ключами по руке. Нож выпал.
Но было поздно.
Асгейр захрипел.
Кровь пошла сразу.
Больше, чем раньше.