Потом вторую.
Третью.
Эйрик выпрямился.
Хальвдан сжал мою руку.
— Это наши? — спросила я.
Эйрик долго молчал.
Слишком долго.
— Нет.
На берегу завыл Сколль.
Низко.
Протяжно.
Не как на близкого врага.
Как на то, что ещё далеко, но уже идёт.
Из дома вышел Свейн, на ходу придерживая перевязанное плечо.
Он посмотрел на море и тихо выругался.
— Это не Рагнаровы огни.
— Чьи? — спросил Эйрик.
Свейн не ответил сразу.
Потом сказал:
— Те, кто ищет пророчество, ставят огни иначе.
Я почувствовала, как костяная пластина стала тёплой у меня под пальцами.
Не горячей.
Живой.
Хальвдан поднял на меня глаза.
Эйрик тоже посмотрел.
И я вдруг поняла: север дал мне дом, свободу и дверь обратно.
А теперь собирался проверить, что из этого я выберу, когда к фьорду снова придёт чужая воля.
Вдалеке огни множились.
Один.
Три.
Пять.
Семь.
Будто кто-то расставлял звёзды на чёрной воде рукой, которая знала дорогу.
Я прижала Хальвдана к себе одной рукой.
Другой сжала ключи.
За спиной Волчий дом дышал очагом, ранеными, песней, людьми, которые впервые назвали меня своей.
А впереди море открывало новую тьму.
Север наконец признал меня своей.
И именно теперь решил отнять всё, что я успела полюбить.