Я бросила грязную повязку в миску.
— Сидеть, — сказала Сигурду.
— Там наши.
— А у тебя рука с гноем. Будешь героически сидеть и не мешать.
Он хотел вскочить, но в дверях появился Бьёрн.
Снег таял у него на плечах. Лицо было тёмное.
— Вара. К причалу.
Я уже хватала свёртки ткани.
— Сколько?
— Не знаю.
Очень плохой ответ.
— Живые?
— Пока.
Ещё хуже.
Гудрун перехватила меня у выхода.
— Что нужно?
— Всё. Вода. Много. Кипятить. Ткань — рвать полосами. Мёд, если есть. Чистые чаши. Лавки освободить. Детей убрать. Хальвдана не выпускать.
— Уже.
Она повернулась к женщинам и рявкнула так, что большой дом ожил сразу. Люди задвигались. Кто-то схватил ведра, кто-то побежал к очагу, кто-то начал убирать шкуры с лавок.
Я выскочила наружу.
Снег стал гуще.
Он летел в лицо мокрыми хлопьями и тут же таял на коже. Двор превратился в грязную кашу. Люди бежали к фьорду, поскальзывались, кричали. Внизу, у причала, сквозь серый снег виднелся корабль.
Чёрный борт. Опущенный парус. Люди на веслах. Один человек стоял у носа, держась за канат, и махал рукой.
Корабль шёл криво.
Будто сам был ранен.
Эйрик уже был у спуска. Асгейр рядом. Хравна не видела, но знала: появится. Такие люди чувствуют кровь лучше ворон.
— Что случилось? — спросила я, подбегая.
Эйрик не посмотрел на меня.
— Стычка у Чёрного причала.
— Сколько раненых?
— Сейчас узнаем.
— Мне нужны люди. Не смотреть. Работать.
Теперь он повернулся.
— Кого?
— Бьёрн — держать самых буйных. Гудрун — вода и ткань. Тора — со мной. Аста — подавать. Сигрун — если может. Коль — если дома, пусть несёт железо, ножи, огонь. И кто-нибудь крепкий на носилки.
Асгейр чуть улыбнулся.
— Ты уже командуешь дружиной, лекарка?
Я даже не посмотрела на него.
— Если дружина истекает кровью — да.
Улыбка исчезла.
Эйрик коротко сказал:
— Сделать.
И люди побежали.
Корабль ударился о причал тяжело, боком. Кто-то выругался. Канаты бросили на берег. С борта первым спрыгнул сухой старик в мокром плаще. Ветер как будто высушил его лицо до кожи и костей. Светлые глаза щурились, будто даже снег был морской солью.
Свейн.
Я поняла по запаху раньше, чем по имени: смола, соль, мокрая шерсть, кровь.
— Ярл, — сказал он Эйрику.
— Сколько?
— Один уже у моря. Девять дышат. Двое плохо.
— Кто напал?
— Не сейчас, — сказала я.
Они оба посмотрели на меня.
Я поднялась на борт.
И всё остальное исчезло.
Кровь.
Запах ударил сразу: мокрое дерево, железо, рвота, холод, страх. На дне корабля лежали люди. Кто-то стонал. Кто-то молчал так, что хотелось не подходить. Один воин сидел, прижимая ладонь к шее. Кровь текла между пальцами. Другой держал живот и смотрел в небо. У третьего нога была вывернута под неправильным углом.
Массовый вызов.
Только без сирен, фонарей, раций, носилок, кислорода, врачебной бригады и дороги в больницу.
Нормально, Варя.
Просто очередной ад. Только с парусом.
— Ты, — сказала я ближайшему мужчине. — Дави ему на шею. Сильно. Не отпускай, даже если орёт.
— Он мой брат…
— Тогда тем более не отпускай.
Я опустилась к воину с животом. Пальцы сами проверяли: сознание, дыхание, кровь, цвет кожи. Рана плохая. Очень плохая. Глубоко. Кровь тёмная, много. Живот жёсткий под рукой.
Он посмотрел на меня.
Молодой. Совсем молодой.
— Лив?
Я застыла на долю секунды.
— Вара.
— Мне холодно.
Смертельно плохая фраза.
Я сняла с плеча край чужого плаща, накрыла его.
— Как зовут?
— Кнут.
— Кнут, смотри на меня. Дыши.
— Я умру?
Вокруг кричали. Кто-то падал. Бьёрн уже забрал мужчину с шеей. Эйрик помогал выносить раненого с перебитой ногой. Тора поднялась на борт, увидела Кнута и замерла на полшага.
Я всё поняла по её лицу.
Его можно было держать. Греть. Давить. Молиться. Но спасти здесь, этими руками, без операционной, без крови, без хирурга — нет.
За моей спиной застонал другой. Тот, у кого была шея. Кровь била сильнее.
Там ещё можно.
Вот оно.
Выбор, который в учебниках называют сортировкой, а в жизни — маленьким убийством, если не научиться дышать.
Я наклонилась к Кнуту.
— Я сейчас вернусь.
Он схватил меня за рукав.
Слабее, чем должен был.
— Не уходи.
Я не хотела уходить.
Господи, как же я не хотела.
— Тора, — сказала я хрипло. — С ним. Тёплое. Вода по капле, если сможет. Не давайте ему одному.