— Какие люди, — смеется он, — вот я и увидел твое личико, дорогая.
А у меня сердце в груди бьется загнанной птицей — мне по-настоящему страшно.
Еще одна книга литмоба
Виноградник сбежавшей невесты
Глава 9. Кассеопея
Вот знала же, что вылазка ничем хорошим не закончится. И как бы хорошо я не провела время в городе, в академии меня поджидал настоящий кошмар. Именно так я теперь называю Риквела — кошмар ходячий.
Он рассматривает меня внимательно, взглядом прожигает, а в глазах его вижу вожделение, ничем не прикрытую похоть. Надо было мне одеться, прежде чем ступать на территорию академии, хотя бы вуаль нацепить на лицо, но, нет, слишком счастлива была после гуляний и танцев. Но кто же знал, что я его встречу.
— Красивая, — говорит он просто. Шепотом, что горячим металлом проходит по моим венам.
Я сглатываю, пытаясь хоть как-то увлажнить пересохшее горло. Его голос обжигает, словно касание раскаленного железа, и парализует волю. Хочется бежать, скрыться, но ноги словно приросли к земле. Застываю, словно кролик перед удавом, обреченно ожидая неизбежного.
Он делает шаг вперед, и расстояние между нами сокращается до опасного минимума. Запах его одеколона, терпкий и мускусный, заполняет легкие, лишая возможности дышать. Он тянется рукой, и я невольно вздрагиваю, ожидая прикосновения. Но он не касается меня. Лишь касается пряди моих волос, небрежно выбившейся из прически.
— Слишком красивая, чтобы прятать такую красоту под вуалью, — шепчет он, и его пальцы скользят по моей щеке.
Кожа горит в месте касания, и по телу пробегает волна дрожи. Я закрываю глаза, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями, но безуспешно. Его присутствие давит, угнетает, лишает рассудка.
— Риквел, — выдыхаю я, пытаясь вернуть себе голос. — Пожалуйста...
Он усмехается, и этот звук заставляет меня содрогнуться.
— Пожалуйста? О чем ты просишь, милая? Чтобы я оставил тебя в покое? Боюсь, это не в моих правилах.
Кажется, именно сейчас я понимаю, что придя учиться в академию, сама себя поймала в капкан. Когда в первы раз заговорила с этим мужчиной, рухнула в яму, сама того не подозревая. Согласившись с ним сходить в город — закопала в могилу по самые уши.
Он, как охотничий пес, сделал на меня стойку, а я, дура такая, не знавшая раньше мужского внимания, веду себя, словно кролик, на которого объявлена охота.
— Ты совершила ошибку, решив, что можешь ускользнуть, — продолжает Риквел, его голос становится ниже, хриплее. — Ты теперь моя, Кассеопея. И я не намерен тебя отпускать.
Сердце бешено колотится в груди, пытаясь вырваться на свободу. Я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в холодную каменную стену академии.
Бежать некуда.
Я в ловушке.
В его ловушке.
— Не говори так, — шепчу я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Я не твоя. Я свободная.
Он смеется, и этот смех эхом разносится по двору академии, заставляя меня содрогнуться. В этом смехе нет ни капли веселья, лишь ледяное торжество охотника, настигшего свою добычу.
— Свободная? — переспрашивает он, склонив голову набок. — Ты заблуждаешься, милая. Ты уже давно не свободна. Ты моя наваждение, моя одержимость. И я сделаю все, чтобы ты принадлежала мне без остатка.
Принц хватает меня за руки, поднимает их над моей головой и буквально пригвождает своим сильным телом к стене. Я больно ударяюсь, но терплю.
Все еще пытаюсь вырваться. Но разве возможно, когда противник больше тебя в два раза да еще и сильнее в десяток.
Его хватка железная, пальцы впиваются в запястья, лишая возможности пошевелиться. Смотрю в его глаза, в которых бушует темная страсть, и понимаю, что слова бессильны. Разум отступает перед первобытным ужасом, сковавшим меня целиком. Я словно зачарованная смотрю на его приближающееся лицо, на тонкую линию губ, изогнутых в хищной усмешке.
Риквел наклоняется, и его дыхание обжигает мою шею. Вздрогнуть от отвращения, от страха? Не могу. Я парализована его присутствием, его словами, его взглядом. Мужчина целует грубо, напористо, вкладывая в этот поцелуй всю свою одержимость. Пытаюсь отвернуться, но он не позволяет, сжимая мои руки еще сильнее. Губы его скользят по моей шее, оставляя за собой дорожку горячих следов.