Слабая надежда на спасение тает, словно дым. Я пленница. Пленница его власти, его желания. Закрываю глаза, позволяя слезам скатиться по щекам. Я сломлена. Унижена. Беспомощна. В этот момент мне кажется, что мир вокруг исчез, оставив лишь нас двоих в этом мрачном, холодном дворе академии.
Внезапно его губы отрываются от моей шеи. Он отстраняется, но не отпускает моих рук. Смотрит на меня, и в его глазах плещется торжество.
— Запомни этот момент, Кассеопея, — шепчет принц, его голос звучит, словно обещание. — Это только начало. Ты будешь моей. Полностью и навсегда.
Его слова обжигают хуже клейма. Кассеопея, это имя, мое имя, сорвавшееся с его губ, звучит как приговор. Сердце бешено колотится, пытаясь прорваться сквозь сковывающий страх. Я чувствую себя птицей, попавшей в силки, обреченной на неминуемую гибель.
Он отпускает мои руки, и я инстинктивно отступаю назад, будто боясь прикосновения проказы. Смотрю на него снизу вверх, пытаясь разглядеть хоть тень раскаяния в его глазах, но вижу лишь холодный расчет и непоколебимую уверенность в своей власти. Воздух вокруг кажется сгустившимся, тяжелым, пропитанным его присутствием.
Принц усмехается, словно читает мои мысли. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на заплаканных глазах, на дрожащих губах. Наслаждается страхом, беспомощностью. Он словно хищник, играющий со своей добычей, прежде чем нанести смертельный удар.
Разворачивается и уходит, оставляя меня одну в мрачном дворе академии. Его слова, его поцелуй, его взгляд – все это остается тяжелым грузом на моих плечах. И я стою неподвижно, словно статуя, не в силах пошевелиться, не в силах осознать произошедшее.
И лишь когда его силуэт исчезает в темноте, позволяю себе рухнуть на землю, задыхаясь от рыданий.
Я сломлена, унижена, но в глубине души зарождается крошечная искорка сопротивления. Искорка, которая, возможно, однажды разгорится в пламя, способное уничтожить его власть над ней.
Потому что я не из тех, кто просто так сдается. Мама бы не одобрила, да и сама понимаю, что пора бы уже учиться в мире, где не всегда розовые облака и радуга.
Еще одна книга литмоба
Как Яга зятя искала
Глава 10. Кассеопея
Такого унижения я еще никогда не чувствовала, хотя бы потому, что людей, кроме мамы, видела крайне редко. Встретила Риквела — привычный мир рухнул.
Он уходит, а я и пошевелиться не могу, меня словно парализовало. Ни шагу ступить, ни вздох не сделать. Я и не думала, что простое мужское прикосновение может так сильно напугать.
В груди разрастается ледяное цунами, сковывая каждый орган, каждую клеточку. Все естество кричит о бегстве, о том, чтобы забиться в самую темную нору и никогда больше не видеть солнечного света. Ноги, словно вросшие в землю, держат меня в плену этого кошмара.
Риквел... Его имя кажется мне проклятием, вырвавшим меня из кокона привычной, безопасной жизни. До его появления мир был предсказуем и понятен. Мама, потом книги, тишина, учеба. А теперь? В голове хаос, в сердце – зияющая дыра.
Закрывая глаза, пытаясь унять дрожь. Вспоминаю тепло его руки на моей, ощущение силы и чего-то еще, доселе неведомого. Страх перемешивается с любопытством, отвращение с невольным влечением. Словно ядовитый цветок распускается в моей душе.
Глубоко вдохнув, я заставляю себя сделать шаг. Затем еще один. Медленно, неуверенно, словно лунатик, я двигаюсь прочь от этого места, от места, где мой мир перестал существовать. Впереди – неизвестность. И ужас перед тем, что она может принести.
Но где-то в глубине души, сквозь страх и отчаяние, пробивается слабый лучик интереса и любопытства. А еще надежды. Надежды на то, что я смогу собрать осколки своей прежней жизни и построить что-то новое. Возможно, что-то лучшее.
Принимая ванную, я думаю, почему Риквел поступил именно так — чуть ли не жестоко. Его ласка была агрессией, а не желанием удовлетворить партнершу, это очевидно. Не поцелуй, а укус.
— Чертовы аристократы, — шлепаю по воде ладонью, разбрызгав вокруг, — мама, видимо, была права на их счет.
Горячая вода немного успокаивает дрожь, но воспоминания настойчиво всплывают в голове. В каждом отражении плитки я вижу его лицо, жесткое и надменное. Его взгляд прожигает меня насквозь, оставляя после себя лишь пепел.