— Сегодня важный день, — произносит отец, когда я заканчиваю одеваться. — Прибывают послы из соседнего королевства. Ты должен произвести на них хорошее впечатление. Нам нужен этот союз.
— Как скажете, — кланяюсь, как болванчик, стараясь скрыть сарказм в голосе. Союзы, политика, власть. Все это так далеко от моих истинных желаний.
Но, судя по выражению лица мужчины, он мне еще не все сказал. Губы поджимает в нитку, на лице недовольство. Правитель изволит сердиться на нерадивого отпрыска. Только вот мне его злость до одного всем известного места — на хрене я ее вертел.
— А вечером ты отправишься на учебу. Мне надоело разгребать те проблемы, что ты создаешь. Знаешь, что случилось сегодня поутру? Пришла девица, утверждающая, что беременна от тебя, — ярится он. — От тебя, второго сына! Конечно же ей дали на всякий случай отвар от маленького ублюдка, но я в очередной раз увидел, что пора тебя воспитывать.
— В двадцать пять лет уже сложно воспитывать, — ехидно напоминаю ему, что он упустил момент.
— Молчать! Иначе будешь изгнан из рода. Ты знаешь, чем это чревато.
Иногда я думаю, что стоило бы самому уйти.
Отец хмурится еще сильнее, но проглатывает оскорбление. Он знает, что я говорю правду. Он упустил момент, когда мог влиять на меня, и теперь ему остается лишь угрожать. Изгнание из рода — это, конечно, не шутки. Это лишает меня всех прав, всех привилегий, всего, что я имею. Но иногда я думаю, что это не такая уж и большая цена за свободу.
Молча киваю, показывая, что услышал его. Не хочу спорить, не хочу тратить силы. Этот день и так будет тяжелым. Придется изображать из себя образцового наследника, улыбаться послам, выслушивать их пустые речи. Быть клоуном.
А вечером — учеба. Снова зубрежка древних трактатов, уроки фехтования, бесконечные наставления учителей. Все это для того, чтобы я стал достойным правителя. Но я не хочу быть таковым.
После ухода отца я позволяю себе расслабиться. Слуги суетятся вокруг меня, но я их не замечаю. Мои мысли далеко. Я думаю о матери. О ее улыбке, о ее теплых объятиях. Она была единственным человеком, который любил меня по-настоящему. Ее смерть стала для меня страшным ударом. И я никогда не прощу отцу то, что он ее предал.
А теперь он пытается избавиться от меня, как от мусора. Может, им я и являюсь.
Сегодня важный день. День, когда я должен показать себя с лучшей стороны. Но я сделаю это только ради себя, а не ради отца. Пусть хоть перед кем-то я не буду отбросом, пусть и перед жителями других государств.
Добро подаловать в литмоб Старая дева
Глава 2. Кассеопея
Пустошь место страшное. Я это знаю, потому что родилась и выросла здесь. Однако, это не мешало мне считать Пустошь своим домом. Но сегодня все изменилось, когда один из подземных монстров утащил маму. Разодрал. Лишил жизни единственного дорогого мне человека. И никакие травяные припарки, которые она научила меня готовить, не помогли ей.
Я стою на коленях, вцепившись в окровавленные лохмотья ее платья, и мир вокруг словно замирает. Песок, обжигавший кожу, перестает ощущаться. Крики стервятников, круживших в небе, превращаются в невнятный гул. Я вижу перед собой лишь изуродованное тело, которое еще вчера обнимало меня, делилось последним куском сушеного мяса и рассказывало сказки о временах, когда Пустошь была цветущим садом.
Злость. Она клокочет внутри, выжигая остатки скорби. Злость на монстра, укравшего мою мать. Злость на Пустошь, взрастившую это чудовище. Злость на саму себя, за то, что не смогла защитить ее. Эта злость становится топливом, разжигающим пламя решимости. Я найду эту тварь. Я заставлю ее заплатить за содеянное.
Иначе и быть не может. Иначе никогда себя не прощу.
Я поднимаюсь на ноги, отряхивая пыль с колен. Взгляд мой, наверно, стальной, лишенный всякой жалости. Я оглядываюсь, ища следы. Кровавый след, тянущийся в сторону расселины в скалах, указывает направление. Сердце бешено колотится в груди, но я не отступаю.
Пустошь, ты воспитала меня. Ты научила выживать, прятаться, охотиться. Ты дала мне силу и хитрость. И теперь, я использую все это против тебя. Я стану кошмаром для тех, кто посмеет отнять у меня то, что дорого.
Смело шагаю в расселину, в царство теней и сырости. В руках сжимаю самодельный нож, сплетенный из костей и заточенных камней. Раньше с ним ходила за травами. Сегодня, если сама не сдохну, то придется обагрить его чужой кровью. К твари у меня никаких теплых чувств.