Всю субботу она не выходила из дому, чтобы не пропустить звонок Джессики, и в четыре часа наконец уступила мучительной потребности, которая безжалостно терзала ее всю неделю, и набрала номер Джессики в Оксфорде.
Трубку снял Майк. Он тепло поздоровался с ней, когда она назвалась, но в ответ на ее просьбу позвать Джессику, поколебавшись, ответил:
– Простите, но они еще не вернулись.
– Они?
– Да. Отец Джессики забрал ее сегодня утром.
Отец Джессики… Льюис!
Лишь позже Лейси осознала, что, должно быть, положила трубку, ни слова не ответив Майку. Впрочем, в том состоянии она и не смогла бы членораздельно выговорить ни единого слова. Она была потрясена, не верила своим ушам и в то же время понимала, что Майк лишь подтвердил опасение, которое преследовало ее всю неделю.
Она замерла у телефона. Льюис и Джессика… Как это получилось? Ее сердце подпрыгнуло от ужаса, от желания встать стеной на защиту дочери. Неужели Льюис пытается убедить Джессику последовать его примеру и никогда не иметь детей? Если он это сделает…
Пальцы Лейси угрожающе сжались в кулаки, она вся подобралась от злости… злости, которая была направлена не только на одного Льюиса.
Джессика – ее дочь, ее ребенок. Льюис не участвовал в ее воспитании… не жил ее жизнью.
В ужасе от своей реакции на новость, Лейси прошла на кухню. Это ревность, признала она. Она ревнует Джессику к отцу.
Ее охватила такая слабость, что пришлось сесть. Собственное тело казалось хрупким, опустошенным сосудом, в котором уже не осталось сил для жизни.
Как могла Джессика уехать с ним? Она ведь понимала, что мать будет волноваться, не дождавшись звонка! Она ведь догадывалась, что Лейси позвонит, что Лейси все узнает!
Во рту появился горький привкус. О чем она думает, что делает? Ей были отвратительны черты, которые сейчас вдруг начали в ней проявляться; отвратительна пропасть, что вдруг разверзлась у ее ног.
В прихожей висело зеркало. Лейси поймала себя на том, что направляется к нему, замирает напротив и вглядывается в свое отражение, как будто ищет там свидетельства ужаса, стиснувшего ее сердце, свидетельства уродливых качеств, которые так внезапно проявились в ней.
Как она может испытывать подобные чувства – ведь она всегда поощряла самостоятельность Джессики, не старалась привязывать к себе дочь, спекулируя на материнской любви, искренне радовалась, что Джессика сама выбирает себе друзей и живет своей жизнью.
Как часто друзья хвалили ее за то, что она избежала обычной для родителей-одиночек ловушки и не позволила Джессике вырасти слишком зависимой от своей матери.
И вот пожалуйста, она страдает от ревности, подозрений и одиночества только потому, что Джессика встретилась с Льюисом.
Льюис. Острая как нож боль шевельнулась глубоко в ее душе, ощущение величайшей скорби, убежденность в том, что, как бы ее это ни ранило, отец и дочь обязательно должны были встретиться… поговорить… узнать друг друга…
Лейси никогда не скрывала от Джессики, что развод причинил ей невыносимую боль, но в то же время она никогда не пыталась и очернить Льюиса в глазах дочери.
Бывает, что любовь уходит, мягко объясняла она, когда Джессика была еще слишком мала, чтобы разобраться в сложности отношений взрослых, и спрашивала, почему у нее нет папы.
Позже, подростком, Джессика настаивала на том, что знать ничего не хочет об отце. Неужели она лгала… лгала, чтобы не обидеть мать?..
Разве Лейси сама в глубине души не считала вполне естественным, что Джессика начнет интересоваться своим отцом? Возможно, она сдерживала любопытство – из любви к матери, из боязни обидеть ее. Но теперь, когда Джессике надо было как можно больше узнать о наследственном заболевании, у нее появилось идеальное оправдание… идеальная причина для встречи с отцом.
Лейси попыталась поставить себя на место Джессики и вынуждена была признать, что, появись внезапно ее собственный отец на пороге ее дома, она не смогла бы устоять против искушения поговорить с ним.
Нет; вся вина, вся ответственность лежит не на Джессике, а на Льюисе.
Он не собирается становиться между матерью и дочерью – так он сказал. Когда же он передумал – или он ей просто-напросто врал? А она, легковерная дурочка, какой всегда была, снова поверила ему!
Где они сейчас?.. Что он сказал Джессике? Вдруг он сказал что-нибудь обидное… испугал ее… убедил последовать собственному примеру и навсегда отказаться от радости материнства…