– Донья, вы девственны? – вдруг совсем иным тоном, тихо и напряженно спросил Харан, заставив меня замереть. Такого перехода я ожидала меньше всего.
Щеки опалило жаром, а я все глупо моргала, глядя на этого неучтивого мужчину. Вот только Харан был серьезен и глядел прямо, без ужимок и ироничной ухмылки.
– Судьба так извернулась, что мне тоже нужно добыть что-то из того храма, что стоит за Парящим лесом. Вот только, как это частенько бывает у эйолов, взять нужное не так просто. Из той информации, что удалось добыть мне, можно сделать выводы, что достать предмет может только чистая дева. Вы девственны, донья Милора?
– Д-да, – запнувшись и несколько раз моргнув, пролепетала я.
– Тогда я возьмусь за ваше дело и проведу вас к храму. Без дополнительной оплаты. Если вы обещаете сохранить свою невинность и помочь мне с моей задачей.
– Я сделаю все, что в моих силах.
– Рубер! – Харан не обернулся. Не отвел своих глаз, а все так же внимательно смотрел на меня, словно я могла испариться. И это прямота, с которой меня рассматривали, словно пытаясь пробраться под кожу, она пугала.
– Не-ет, – с тоской протянул длинный, появившись с кружкой пива и стаканом воды в руках, – не говори, что вы уже все обсудили. Так нечестно!
– Отправляйся домой и скажи ребятам, что послезавтра мы отправляемся в поход. Пусть все приготовят.
– А ты?
– А я провожу донью домой. Она едва стоит на ногах, а в темных переулках полно тех, кто может на это соблазниться.
**
Я медленно шла по темной улице, почти не слыша своего спутника. Как этот довольно крупный мужчина умудрялся двигаться столь бесшумно, оставалось загадкой.
– Так и будете молчать? И ничего даже не спросите? – с различимой усмешкой в голосе спросил Харан.
– А что мне спрашивать? Откуда вы знаете, в какой стороне я живу? Или о том, зачем и что именно вам понадобилось в том заброшенном месте, куда нас так странно толкает судьба? Нет, у меня полно других дум, чтобы забивать себе голову еще и этим…
Я недоговорила, споткнувшись в темноте и едва не рухнув на плиты под ногами. От встречи носа с камнями уберег, неожиданно, опять Огонек. Поймав меня и осторожно поставив, мужчина громко щелкнул языком:
– Ох, и непросто вам будет в дороге, донья.
– Почему же? – попытка возмутиться вышла какой-то жалкой. Я вдруг даже через плотную ткань платья на спине почувствовала, какие горячие руки у этого мужчины. Сердце, до этого вполне обходившееся без постороннего внимания, затрепетало.
За годы, что приходилось заботиться о сестре и пытаться хоть как-то поддержать остатки моей семьи, я и забыла, что живая, что все еще молодая и привлекательная девушка. И вот сейчас, так не вовремя, не в том месте и не с тем человеком, оно решило напомнить о себе. Глядя на едва различимое в темноте лицо, я сглотнула и облизала вдруг пересохшие губы. Мне показалось, что в темноте глаз мужчины полыхнул тот самый огонек, что я видела в таверне, хотя этого и не могло быть. Здесь не было ни единого источника света, который могли бы поймать отражением эти странные глаза.
– И мне будет непросто. Как же ты не вовремя, со всей своей чистотой и невинностью, – тихо, словно далекое эхо, произнес Харан, отступая и укладывая мою ладонь себе на локоть.
– Но я ничего не сделала, – пролепетала растерянно оправдываясь.
– Забудь, донья. Просто не будь такой… – Харан не закончил фразу, только выругался сквозь зубы. – Идем, мне нужно доставить тебя домой, пока мы не слишком заинтересовали ту компанию, что идет по соседней улице. В моих планах сегодня нет биться за прекрасную даму.
Придерживаясь за локоть мужчины, я в замешательстве пыталась понять, что именно между нами двумя сегодня произошло, и никак не могла понять.
**
Время давно перевалило за полночь, но я никак не чувствовала ни усталости, ни сонливости. Скинув плащ, даже не переодеваясь, я отправилась в мастерскую. Несколько зажженных ламп под высокими стеклянными плафонами разогнали тьму, и я взялась за коклюшки. Нужно было закончить работу. И немного подумать. Этот мужчина, Харан… даже здесь, в сосредоточии умиротворения, он не давал мне покоя, то и дело возникая из темноты. Его образ, его хмурое лицо было словно нарисовано на противоположной стене. Мне нужно было сделать до отъезда так много, а я сидела за кружевом, едва перебирая деревянными палочками и бездумно переставляя иглы в рисунке.
– Что в тебе такого? – тихо спросила я пространство, словно оно и правда могло мне ответить.