– Вы не можете путешествовать в платье. Дорога долгая…
– Я вас поняла.
**
Злая после разговора с домашними из-за всех сборов и сумки, которая оказалась почти неподъемной, я выскочила из дома, громко хлопнув дверью. Плечо едва не отваливалось под весом вещей, но я упорно и упрямо спускалась с лестницы, не боясь наступить на укороченную красную юбку с воланом.
– Это что такое? – недовольный мужской голос был как раз тем, что мне сегодня требовалось, чтобы окончательно выйти из себя. Я боялась путешествия, боялась не найти цветок или не успеть вернуться вовремя, а такое в высшей степени вежливое приветствие, никак не поддерживало мой настрой в гармоничном состоянии, позволяя гневу перелиться через тонкий край терпения.
Подняв взгляд на Огонька, я открыла было рот, чтобы высказать все, что думаю о его возмущении по поводу моего наряда, но тут же его захлопнула. Не стоило так делать. От этого человека зависело, как именно пройдет мое путешествие, и доберусь ли я туда, куда мне требовалось. Очень хотелось нагрубить, но я сдержалась. Однако Харан, либо не понял моего порыва, либо просто не оценил. Темная бровь мужчины приподнялась, и он обвел рукой мой наряд.
– Это как понимать? Вы собираетесь ехать в платье?
– Это юбка и блузка, – заметила я, стараясь не поддаваться на провокацию.
– Я не это имел в виду. Вы собрались на бал? – мужчина хмурился, кажется, намереваясь всем силами испортить мне настроение.– Или в вашем доме не нашлось ничего более подходящего для путешествия верхом. Мне казалось, вам вполне ясно дали понять, что никаких карет и ландо не будет. Весь путь придется провести в седле.
– Я все это прекрасно помню. И поеду в том виде, в котором нахожусь сейчас.
– Если ваши бедра сотрутся в кровь, донья, это нас замедлит, – Харан шагнул ближе, почти не оставляя между нами расстояния и произнося слова свистящим шепотом. – Не стану скрывать, ваши бедра меня весьма тревожат, и я предпочел бы сохранить их здоровыми.
Я едва не задохнулась от двусмысленности прозвучавшей фразы, но мужчина оставался так серьезен и хмур, что разом отмела все неприличные мысли. Он ничего не имел такого в виду. Кажется.
– Под юбкой бриджи. Это мамин наряд для верховой езды, и он весьма продуманный, хотя и старого образца. К нему идут перчатки и куртка на более холодную погоду, – тихо, совершенно успокоившись и не чувствуя больше стремления к скандалу, произнесла я.
Харан склонил голову набок, и его тонкие губы растянулись в усмешке.
– Хорошо. Но имейте в виду, если где-то начнет нестерпимо жечь – сообщите мне. Любая рана, даже незначительная, в такой долгой и опасной поездке может иметь фатальные последствия. А вы совсем не приспособлены к подобным путешествиям, чтобы можно было относиться к этому беспечно.
Мне только и оставалось, что кивнуть. Конечно, я не собиралась делиться с мужчиной своими сложностями и маленькими женскими неудобствами, но и спорить сейчас смысла не было.
Пока Терн, весьма милый, несмотря на внушительные габариты, крепил мои сумки на одну из вьючных лошадей, Харан самолично перепроверил стремя и седло.
– Вы не доверяете моим помощникам?
– Я предпочитаю быть во всем уверен и спокоен. Я знаю, как седлают лошадей мои люди, но ничего не знаю о ваших. Так что да: я им не доверяю. Хромающие лошади, отвалившиеся подковы – это не то, ради чего хотелось бы через час останавливаться в чистом поле. А теперь, донья, запрыгивайте в седло. Как я понимаю, у вас время поджимает куда сильнее, чем у меня.
Я внимательно всмотрелась в лицо мужчины, пытаясь отыскать там насмешку или следы шутки, но Харан был серьезен. И совершенно прав. У меня было мало времени. Но самой большой проблемой было то, что никто не знал, сколько его на самом деле осталось.
Ухватившись за луку седла, я легко запрыгнула на лошадь, чувствуя, как по телу проходит легкая дрожь. Мне еще никогда не приходилось отправляться так далеко, да еще в практически незнакомой компании. С одними мужчинами, что выходило за все возможные рамки.
– Не бойтесь, донья, – Харан осторожно поймал мою ногу за лодыжку, помогая вдеть ее в стремя. – Все будет хорошо, и мы сделаем все, что сумеем, чтобы добыть эти цветы и спасти вашу сестру.
Я коротко кивнула, чувствуя, как теплая рука сжимает ногу через тонкий чулок. По телу вверх потянулся жар, пробуждающий совершенно несвоевременно томление и желание чего-то глубокого, острого. Чувствуя, что начинаю задыхаться, я громко сглотнула. И в этот момент Харан вскинул голову, посмотрев прямо мне в глаза. В глубине го взгляда пылало пламя, грозящее меня поглотить и испепелить.