**
Я едва могла дышать, пока колонна этих странных людей проходила мимо. Сердце трепетало, а руки с такой силой сжимали амулет, что тот вот-вот мог треснуть.
– Почему мы должны отвечать на их вопросы? – тихо спросила у Терна, когда люди в хламидах оказались за пределами слышимости.
– Потому что их сила может оказаться сильнее нашего оружия, – так же негромко отозвался Харан. – Я не знаю, чем именно они владеют, но вы сами видели их глаза, донья. И меня пугает то, с какой скоростью они обретают власть на нашей земле. В людях еще свежо эхо войны, и если сказать, что во всех бедах виновата кровь эйолов, найдутся те, кто в это поверит.
– Почему?
– Как думаете, сколько действительно образованных, знающих людей живет за пределами больших городов? – понукаемый всадником, конь неторопливым шагом вышел на дорогу. – Люди боятся войны, но куда больше они боятся духов. Непросто так на каждом перекрестке от Сигеры до самых гор стоят святилища.
Харан поднял руку, указывая на небольшой камень-алтарь, что стоял чуть впереди, темным пятном выделяясь на пыльной дороге.
– Камни нужны, чтобы Благородные матери обрели покой, – уверенно отозвалась я. Женщины, что умерли при родах, считались не менее почитаемыми, чем самые искусные из воинов.
– Так, да не так. Людям по большому счету все равно на благородство и честь. До той поры, пока это не угрожает им непосредственно. Ни одна женщина не желает, чтобы неупокоеный дух Благородной матери явился к ней в дом и попытался украсть ее дитя. Страх. Только он держит людей по ночам в домах. Вся жизнь людей держится на страхе.
– Вы боитесь этих бритоголовых? – прямо спросила я, сама не зная, какой ответ больше хочу услышать.
– Я боюсь их чрезмерного внимания к нашим скромным персонам, – резко ответил Харан. – И ваше, и мое дело не то, что может устроить этих жрецов новой веры. Как думаете, где мы все окажемся, если станет известно, что наша цель – храм Жагрина? Скорее всего, в какой-то момент станется, что на наших шеях окажется гаррота.
Повозка уверенно покатилась по дороге, но я чувствовала, как внутри разрастается холод. Рука невольно тянулась вверх, желая коснуться шеи, и проверить, не затянута ли на ней тонкая проволока, что могла лишить меня дыхания.
Остаток дня мы ехали молча, в ощутимом напряжении. Кажется, встреча подействовала не только на меня, но и на мужчин, что перестали перекидываться шутками. Если Харан прав, а в этом не было причин сомневаться, то жизнь в нашем государстве скоро сильно изменится. И не в лучшую сторону.
Небо окрасилось алым, насыщенным светом, словно кто-то выплеснул на облака цветочный чай. Рубер, сменивший на козлах Терна, присвистнул, рассматривая эту красоту:
– Никак, скоро мы приблизимся к горам.
– Их еще не видно, но, судя по всему, да. Холодные ветра недалеко. Кожей чувствую, что скоро в лицо нам будет дуть Борей.
– Так, может, не покатимся дальше сегодня? – Терн высунул нос из повозки, глядя на то же небо. Почему-то оно вызывало какое-то ощущение умиротворяющего ожидания. Словно все вокруг должно было вот-вот уснуть. И это совсем не вязалось с теплом и летом вокруг.
– Я думал заночевать в деревне. До нее не так и далеко, – натягивая поводья и останавливая коня, произнёс Харан.
– Не, давай где-нибудь здесь. Среди озер лучше станем, – Терн скривился, словно ему сунули что-то несвежее под нос. – А в деревню лучше днем попасть. Перед горами пополнить запасы.
– И кое-чего из одежды прикупить, – кивнул Рубер и почему-то с упреком уставился на мои запыленные юбки.
– Ладно, – Харан согласился так спокойно, словно эта мысль и самому ему в голову приходила, но он никак не мог принять окончательное решение. – Поворачивай оглобли. Нужно вернуться немного назад, я там знаю одно место. Самое оно для ночлега.
– Откуда Огонек знает здесь все? Такое чувство, что ему знаком каждый куст, – нагнувшись к плечу Рубера, тихо поинтересовалась, глядя на маячившую впереди спину всадника.
– Знает. И не только каждый куст, но и каждый камень. Сперва мы воевали в окрестных землях. Потом путешествовали много, вот Жар тут и ориентируется как дома.
– Все с эйолами?
– Не только, – неожиданно подал голос сам Огонек. Ну что за слух! Никаких тайн от него. – С мародерами, с пришлыми людьми. С остатками войска Визиря.
– Так Визиря убили лет двенадцать назад. Какие у него войска?