– Да. У нас еще три, но я бы лишние не палил. Кто знает, насколько этих камней хватит. Старые уже.
– Нормальные там камни, – взвился Рубер, самолично выбиравший солнечные камни для фонарей. – Не наговаривай. А вот печных у нас только два, так что давайте там не прохлаждайтесь, а закрывайте вход, пока все тепло не вытянуло.
Я с удивлением посмотрела на мужчину, только сейчас сообразив, что готовит мужчина сейчас не на открытом огне, как это делал на равнине, а на большом, докрасна накалившемся куске пористого черного булыжника.
– Не ворчи, нянька. Уже начинаем, – махнул на Рубера Харан, вытянув из повозки что-то тонкое, серебристое, скатанное в рулон. – Терн, где крепления?
– Несу, Жар. Куда? – подскочив, великан вынул из маленького мешочка прозрачную бляшку, похожую на большую пуговицу.
– Давай сюда, в паре шагов вглубь, чтоб не трепало, – Харан махнул руками, расправляя рулон, и по полу развернулось несколько метров шуршащего незнакомого мне полотна.
– Это что?
– Завеса. Военные разработки придворных колдунов. Почти не весит, но на привале без нее хуже, чем без огня, – отозвался Огонек, подавая один край Терну, которому пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до потолка пещеры в нужном месте. Полотно, стоило коснуться «пуговице», тут же прилипло, а через несколько мгновений у нас был вполне себе приличный полог, отсекающий холод. Почти мгновенно изо рта перестал валить пар при дыхании.
– У меня почти все готово, – через несколько минут объявил Рубер, довольно перемешивая свое варево. Рядом уже стояли плошки, и лежали ломти порезанного хлеба.
– Вот и отлично…
– Это я, кажется, вовремя, – из-за завесы, вместе с порывом ледяного ветра в пещеру ввалился Ицтла, довольно стряхивая с плеч снежинки. – Уютно вы тут устроились. Мне порция будет?
– А ты разве что-то кроме грушевого пирога потребляешь? – с сомнением покосился на духа Харан.
– Я тебе не бесплотный призрак, а все же божество, – самодовольно отозвался Ицтла, снимая маску, которая тут же исчезла из его рук. – И сил потратил, между прочим, не меряно, отгоняя эту любопытную козу…
– Я думала, это была птица, – тихо пробормотала, уже не очень доверяя собственной памяти и глазам.
– Конечно, птица, – не стал спорить Ицтла, – но по характеру самая настоящая коза. Такая же упрямая и твердолобая. Насилу отогнал.
– Больше не явится? – передергивая плечами, уточнила. Мне как-то вовсе не хотелось повторения подобной встречи.
– Не-е-ет, эта больше не прилетит. Только метель никак не убрать, пока сама не стихнет.
– Ничего. Самое время передохнуть. До темноты всего пара часов осталась, а кто знает, где там следующее удобное место,
– Я знаю, – самодовольно отозвался Ицтла на слова Харана. А затем вдруг стал серьезным, – неблизко. Половина перехода, если по хорошей погоде и без остановок. Так нальешь мне своей похлебки, солдатик?
– Я тебе не солдатик, – с ворчанием отозвался Рубер, копируя тон самого Ицтлы пару минут назад. – Я тысячник Бессменной тьмы.
– Хе, – Ицтла хохотнул, с кивком принимая тарелку.– И все-то у вашего генерала непростая свита. А ты кто? Невинная жрица нового бога?
Я вдруг покраснела, чувствуя себя до крайности неловко. Пусть не во всем, но Ицтла был прав: компания у нас та еще.
**
Горячая еда, и правда, немного согрела. Расползающийся по телу холод немного отступил, сместившись обратно к конечностям. Я крепко обнимала плошку, пытаясь согреть об нее еще и пальцы, а не только нутро, но они оставались словно сунутыми в ледяную воду.
– И частенько тут такие птахи нападают? – вычищая тарелку до зеркального блеска, поинтересовался у Ицтлы Рубер. Мы сидели у печного камня, как у огня, согреваясь и успокаиваясь после стремительных событий этого дня.
– Да нет. Это скорее что-то такое в воздухе, что вас окружает, ее взбудоражило, – отозвался дух. Кажется, древнее божество чувствовало себя лучше всех нас, вольготно развалившись прямо в воздухе в паре ладоней над полом. – Я же говорил, от вашей компании так и несет… сам не знаю чем. И хочется то ли присоединиться к подобному безобразию, то ли прихлопнуть, от греха подальше.
– Почему? – Харан отставил свою тарелку в сторону, внимательно глядя на Ицтлу. Он не грубил, не злился. В его голосе слышался интерес лица, желающего предвидеть и предотвратить все возможные неприятности, ожидающие нас в пути.
– Сложно сказать. Я же не колдун тебе, чтобы в таких нюансах разбираться, – Ицтла скривился, но продолжил, явно желая объясниться. – Если по ощущениям… можно сказать, что ваш небольшой поход станет началом каких-то значительных изменений в мире. Словно вы запустите тот самый снежок, из которого потом соберется целая лавина. Это словно дымка в воздухе словно шлейф, что движется за вами. Он невидим, дева.