– Да с вами тут забудешь, – хмыкнул Харан, потянув меня к себе.
С другой стороны пещеры донесся смех Ицтлы.
**
– Через все эти тряпки? – Харан, что босыми ногами стоял на голом камне перед постелью, скептическим взглядом окинул мое платье, в которое я вцепилась до белых костяшек.
– Д-да, – едва шевеля языком, смогла выдавить.
– Ну-ну, – мужчина хмыкнул с каким-то снисходительным весельем, словно принимал меня за редкостную дурочку, но больше ничего не сказал. Подойдя к расстеленным одеялам, Харан уселся на плотную материю, не пропускающую холод от земли, и протянул руку ко мне. – Не вздумайте в сапогах только лезть.
– Я вообще никуда не собиралась, – едва слышно огрызнулась, чувствуя, как с каждым мгновением мне становится все хуже. Только теперь к страху и холоду прибавилось смущение. Может, если бы все это происходило без постороннего присутствия, выдержать такое было бы немного проще, но я каждой клеточкой замерзшего тела чувствовала. Что там, в десяти шагах от нас сидят Терн с Рубером. И это почти убивало. Словно я намеревалась заняться чем-то невероятно постыдным перед целой площадью, заполненной людьми.
А еще я слышала, что мужчины принялись что-то обсуждать, делая это нарочито громко.
– Чем дольше ждете, тем сложнее будет, – тихо, но довольно строго проговорил Огонек, не сводя с меня мерцающих глаз и не опуская руку. – Никакой угрозы вашему имени или добродетели здесь нет…
– Да уж, – я недоверчиво скривилась. Совершенно несогласная с мужчиной, но какое дело было до душевных метаний, если мое тело готово было вот-вот развалиться стеклянной крошкой.
Пришлось принять протянутую ладонь и медленно опуститься на одеяло. Я опасалась, что если это сделаю быстро, то просто сломаюсь на части. Скинув сапожки, я вопросительно, не понимая, что делать дальше, глянула на Харана. Мужчина, едва различимый в темноте, кивнул в сторону стены.
– Туда. Укладывайтесь.
Горло сжало спазмом, и еще немного и я вот-вот перестала бы дышать от переживаний и ужаса. Но все равно отползла к стене, устроившись на спине и глядя в темноту потолка едва рассеиваемую светом пары фонарей, что стояли у «костра». Мгновение, и сверху накинули одеяло. Харан чуть поерзал, прежде чем через меня оказалась перекинута большая и тяжелая рука. Я вздрогнула, словно не ожидала подобного, а Харан тяжело вздохнул. Запустив руку дальше, под ребра, он неожиданно легко повернул меня набок, прижимая к себе. Меня мелко потряхивало, и никак не удавалось с этим справиться.
– Успокойтесь и постарайтесь расслабиться. Иначе будете еще долго дрожать от холода, – едва слышно прозвучало над головой, шевеля волосы.
– Угу, – недовольно буркнула, не представляя, куда деть ладони. Как ни положи, они везде касались кожи мужчины.
Прошло еще несколько долгих-долгих, мучительных мгновений, и Харан, не вынеся, то ли моего упрямства, то ли нерешительности, поймал ладони и притянул к своей груди, зажав между нами. От пальцев тут же вверх пошла теплая волна, но словно бы запнулась о какой-то барьер и замерла, так и не добравшись даже до локтей.
– Ваши ноги не чувствуются через чулки, – с каким-то глубинным рычанием проговорил он, и я заметила, что сияние в темных глазах, что иногда мне мерещилось, стало сильнее. Харан смотрел со странным выражением лица, в котором проскальзывала злость. Или что-то весьма похожее. – Так ничего не получится.
Я едва не застонала в голос. Вот только возразить мне было нечего. Рывком вывернулась из ослабевших объятий и решительным движением стянула длинные шерстяные чулки, стараясь несильно задирать юбку, несмотря на темноту. А затем так же резко рухнула обратно, только благодаря внимательности Харана не ударившись головой о жесткий пол. Боялась, что если еще немного помедлю, то просто с воплями убегу, игнорируя наступающую ночь и холод.
– Осторожнее, Милора, – кажется, мужчина впервые обратился ко мне без всяких, подобающих приставок. Поймав эту мысль, я тихо фыркнула. Ну да, я лежу с ним под одним одеялом. Кажется, всякие велеречивые обращения с этого момента перестают быть актуальны. Харан и так держал эту дистанцию куда более уверенно, чем Терн и Рубер. – Я могу помочь тебе согреться, но лечить травмы черепа… это вне моих талантов.
Он тоже улыбался. Я чувствовала это по сменившемуся тембру голоса. Тот стал мягче, спокойнее, словно мы не лежали в пещере где-то между небом и землей, занесенные снегом.
– Иди сюда. И расслабься уже, – в этот раз меня обняли аккуратнее, словно Харан чувствовал снедавшее меня смятение. Повернулась я к нему уже сама, без понуканий и напоминаний, уместив ладони поверх мерно стучавшего сердца. А через мгновение почувствовала, как вверх поползла юбка и совсем перестала дышать. – Эти твои тряпки…