Ноги свело особо сильным спазмом, вынуждая присесть, цепляясь руками за каменный край саркофага. Кажется, то странное состояние транса, что владело мной до этого, не позволяло боли добраться до сознания. Теперь же все это схлынуло. Стоило поторопиться. Пока я еще в состоянии вернуться самостоятельно. Потому как здесь мне никто не поможет.
Окинув взглядом доспех, я было уже примерялась к наплечнику, выгнутому, словно миска, как заметила в ногах рыцаря шлем. Неглубокий, из тех, что должен доходить на висках до скул, но достаточный, чтобы суметь донести цветы на другую сторону озера.
– Надеюсь, вы не в обиде. Не корысти ради, а потому что не вижу других вариантов, – тихо извиняясь перед погребенным, я протянула руку, с трудом поймав навершие шлема и подтянув к себе. – Не обещаю, что верну. Скорее всего, оставлю там, на ступенях. Может, местные стражи вам его возвратят.
Прижав пустой шлем животу, морщась от боли в разодранных коленях и саднящих ступнях, я поискала глазами ближайшие цветы. Света в пещере становилось все больше, но цветы, наоборот, почему-то принимались чахнуть, словно им предпочтительнее была темнота.
Боясь, что могу не успеть, или что с первой попытки у меня ничего не выйдет, я вновь опустилась на колени, подтянув под них остатки жреческой хламиды. Ткань пусть и помогала, но не сильно и совсем ненадолго, так что, кое-как закрепив шлем с солью, я глубоко вздохнула… и зачерпнула горсть кристаллов вместе с тонким, тянущимся из них цветком. Руки не почувствовали сопротивления или момента отрыва корешка, и я, боясь даже дышать, медленно опустила свою драгоценную ношу в шлем. Затем, не давая себе отдышаться или отвлечься на царапины на руках, зачерпнула еще один цветок.
Мне хотелось взять как можно больше, на всякий случай. Вдруг не все переживут обратный путь? Но после четвертого что-то случилось с телом. Боль прострелила разом все конечности, все мышцы, словно это были не легкие ссадины, а раскаленные железные прутья, втыкаемые сразу с многих сторон. Тихо застонав, стараясь переждать эту вспышку, я медленно поднялась, разодранными руками подхватив и шлем. Ладони выглядели так, словно я карабкалась по острым скалам, а затем продиралась через розовые кусты без перчаток, но я терпела. И медленно-медленно отходила назад. Туда, где не должно было быть соли.
Ноги коснулись прохладного гладкого пола с каким-то невероятным облегчением. И хотя кожу продолжало жечь, было уже не так мучительно.
Поклонившись статуе скорбящего бога, всем тем, чей покой он охранял, проверив, живы ли цветы в моих руках, я медленно отвернулась от зала. Почему-то казалось, стоит потерять это помещение из виду всего на миг, как вернуться я больше не сумею. Очень острое ощущение, что даже оборачиваться не стоит, свербело между лопаток. И вдруг, словно кто-то задернул плотные шторы, свет за спиной резко померк, заставляя импульсивно дернуться вперед, прочь от этого места. От которого теперь веяло холодом.
Прижимая к себе серебряный шлем, стараясь дышать как можно тише, я быстро, шлепая по сырым чуть влажным плитам, двигалась в сторону озера. Внутреннее чутье подсказывало, что время больше не было моим союзником.
К ступеням я почти подбежала и замерла, не представляя себе, как сумею переплыть это озеро со шлемом, полным соли и цветов, в руках. В глаза бросилось две небольшие плоскодонные лодки, прячущиеся в тени. Подойдя к одной из них, я осторожно поставила ногу на дно, и постаралась плавно переступить в лодку. Вот только с противным влажным треском деревяшка под моей ногой сломалась. Раздался плеск, когда нога провалилась в дыру почти по колено, оцарапываясь острыми краями. Чудом рассыпав всего пару кристаллов соли и сохранив все цветы, я со стоном пыталась вытянуть ногу из ловушки. Но сделать это, не выпуская драгоценной добычи, было ой как непросто.
Постанывая от боли уже во всем теле, глядя на теплый, едва различимый в темноте огонек на той стороне озера, я едва не взвыла от бессилия. Почти готовая позвать Харана на помощь, не зная, как поступить, я спустилась на пару ступеней, надеясь холодной водой немного обезболить ссадины и царапины. Треклятая вода едва заметно засияла огоньками, вытягивая боль. Прохлада помогала, отрезвляя и разум.
Подтянув к себе вторую из лодок, без труда вытянув из причального кольца ветхую веревку, я кое-как прислонила шлем к борту плоскодонки. Шлем едва заметно подрагивал, но, кажется, стоял, как надо. Тогда, не пытаясь больше ничего придумать, я спустилась в воду, толкая лодку перед собой. Только бы хватило сил добраться до того берега. Отчего-то я точно знала, что прежний трюк больше не удастся.