Я не знал, чего именно ожидал, но не этого, определенно.
Но если с их нетипичным видом я кое-как готов был смириться, откинув удивление на потом, то стремительность, резкость и точность их движений не давала отвлечься. Первая же «креветка» бросилась на меня, низко опуская голову и далеко, невыносимо далеко вынося копье. И проделано это было так мастерски, что я едва успел парировать удар, почти распластавшись на полу в приседе.
Но действовали эти странные создания группой, чего я не сообразил сразу. От резкого и весьма точного выпада, направленного точно в открытый бок, меня спасло только движение и внимание Рубера. Напарник резко махнул своей саблей, позволяющей, в отличие от моего оружия, наносить куда более экономные и быстрые, пусть и менее эффективные по силе удары. Рубер отбил в сторону легкое стремительное копье и, в соответствии со всеми канонами, сделал шаг назад, возвращаясь в безопасную зону.
– Как долго нам их надо держать? Тут мы как на ладони, – зло проронил Рубер, освобождая место и для моего отступления.
Где-то там, под ногами, стояла лампа, рассеивая по небольшому, занятому нами пятачку рассеянный свет и создавая десятки неверных. Сбивающих с толку теней. Вот только без ее света, как я полагал, нам не выстоять и минуты.
– Как можно дольше, – не менее зло отозвался я. – Но на лестнице они не смогут атаковать нас скопом. Двигаемся туда.
Я с трудом находил время, чтобы отвечать. Так как все внимание было направлено на контроль за нападающими. Сейчас против нас было четверо этих существ, но по темным, едва различимым краем глаза теням, я видел, что это продлится недолго. И противник был куда более опытен в сражении на этих скользких, гладких от известковых отложений, ступенях.
Следующий выпад оказался неожиданно высоким, заставляя выкидывать клинок едва ли не на всю длину руки. Я понимал, что уклониться не успею, а если не парирую этот удар, то получу древком, а то и острым наконечником из непонятного материала прямо на незащищенной голове. Опять сработал Рубер. Почему-то «креветки» решили нацелить всю свою силу и внимание именно на меня. Этим можно было бы в какой-то мере гордиться, не были бы они так стремительны.
Еще несколько выпадов и низовых ударов, опасных своей видимой простотой, и я каким-то чудом в последний миг успел поймать оружие, нацеленное в бедро Рубера. Напарник зло, сквозь зубы, ругался, но мы отступали к нужной нам точке, уже пройдя тот участок, где новые нападающие могли бы выскочить из воды с фланга. Если бы это только сделало ситуацию хоть немного легче…
Миновав фонарь, чудом не снеся его неосторожным шагом, я чертыхнулся. Они менялись! Быстро, словно рыба в чистой воде, один нырял в темную сейчас гладь почти без плеска, и его место тут же занимал другой такой же. Ни единого мгновения на передышку.
Через какое-то время я заметил, что Рубер начал дышать громко и тяжело. Может, так действовала глубина или замкнутое пространство, вот только я не мог позволить ему расслабиться. Это грозило смертью нам обоим.
– Еще есть лампы? – хрипло, стараясь беречь дыхание, спросил я напарника, отбивая еще один, плохо различимый из-за обилия теней, выпад.
– Один камень на ремне, – едва дыша, откликнулся солдат, тут же, словно до этого не помнил о нем, засвечивая неяркий огонек.
– Давай на лестницу.
– Но…
– Это приказ!
Я понимал, что несколько минут мне предстоит отбиваться одному, пока Рубер нырнет в тоннель, пока я сам туда доберусь, но другого момента могло не быть.
К счастью, Рубер понимал это не хуже меня. И больше не споря, отсекая одним рискованным выпадом длинную, сегментированную руку ближайшей «креветке», солдат развернулся и метнулся в темноту прохода. Оставляя меня почти слепым от резкой смены освещения. Но я надеялся, что непривыкшие к свету противники, не менее дезориентированы, чем я сам.
Почти так и получилось. Почти.
Я пропустил один долгий низкий выпад, направленный почти наугад мне чуть ниже колена.
Боль отрезвляла, поднимала с глубины ту холодную ярость, что помогала во время самых сложных схваток. Резко отскочив, не позволяя противнику прокрутить оружие в ране, рассекая мышцу, я сердито зашипел и, отмахиваясь почти не глядя, бросился за Рубером. Это был наш единственный шанс.