Через несколько часов блужданий, так ничего и не обнаружив, но немного успокоившись, я настолько запеклась под солнцем, что решила спрятаться в тени храма. Прохлада накрыла сразу, словно я окунулась в горное озеро. Под аркой словно бы пахло чем-то цветочным и в то же время пыльным. Запах казался непривычным, несоответствующим, но дышать стало значительно легче. Я немного постояла сразу за большими дверями, привыкая к темноте и прохладе, прежде чем шагнуть дальше, в зал, охраняемый дочерьми печального бога.
Внутри вроде бы все было, как и в прошлый раз, но сегодня я чувствовала какое-то сродство с этими девушками, что в отчаянном молчаливом крике раскрывали рты, требуя справедливости и скорбя о неизвестном.
– Вам тоже больно? – неожиданно поинтересовалась у одной из статуй. Я, конечно, не ждала ответа, но что-то в облике девы было такое… Может, взгляд?
Внимательно всматриваясь в темные от горя и гнева лица, я повернулась к центру зала. Не могли быть так небрежны мастера, чтобы просто так оставить бедных дев с птичьими телами. Во всем, что делали эйолы, был смысл. Даже если его не удавалось отыскать сразу, это говорило только о том, что мы не способны найти, а не о его отсутствии.
Я смотрела, смотрела и не видела. Как так? Чего я не замечаю? Что упускаю?
А потом вдруг кто-то сорвал с моих глаз пелену. Я увидела и теперь не понимала, как могла не заметить этого сразу. Теперь, после того как загадка решилась, все стало очевидно, да так, что я едва не засмеялась вслух.
Боясь потерять точку, которую странным образом огибали солнечные лучи, я даже не моргала, пока шла к краю зала. Не к той его стороне, где была лестница вниз, а в другой, в той, где не было ничего примечательного. Темная ниша за колоннами, как и все другие такие же по всему залу. Но эта была темна, словно поглощала свет, не допуская ни единого луча в ту сторону. А может, так оно и было?
Боясь сбить фонарем странное, зыбкое видение, я оставила его посреди зала, прежде чем шагнуть в сторону ниши. И едва не задохнулась. Он был здесь! Вход в комнату, то ли кладовую, то ли жреческую, прятался за едва различимым, ощутимым только на ощупь рисунком. Если бы я не знала, что это верное место, я бы в жизни его не отыскала. Даже если бы мне пришлось прогладить собственными ладонями все внутренние стены этого зала, настолько минимальным было отличие.
И все же оно было.
Пройдясь по стене вверх и вниз, прислушиваясь к ощущениям и не доверяя глазам, я замерла, почувствовав, как идеально пальцы ложатся в небольшую выемку, словно бы специально сделанную для них. Только для трех пальцев…
Глубоко вздохнув, надавила на небольшой, чуть шевелящийся под рукой камень и тихо вскрикнула, когда стена прямо передо мной вдруг заскрипела, выплюнула облако пыли и открылась, обдавая меня ярким солнечным светом.
**
Комната была словно залита медом, столько в ней было света после темноты большого храмового зала. В первый миг ослепнув, я несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к резкой смене освещения. Глаза перестраивались, и вскоре я смогла рассмотреть несколько высоких, поставленных под углом, окон. И ничего удивительного, что я не видела их с той стороны: вероятно, увидеть их можно было только издалека, а никак не наматывая круги у самых стен.
А потом я разглядела ящики и шкатулки. Большая часть стояла распахнутой, словно кто-то бежал отсюда в спешке, прихватив самое главное, а вот на некоторых висели небольшие замки. Но интересовало меня другое. На дальней стене, на полках, когда-то прикрытых плотной тканью, а сейчас ошметками, валяющимися под ногами, стояли чаши.
– Лора? Мы услышали какой-то скрип и грохот. О-о!
Мимо меня, чуть отодвинув в сторону, прошел Харан. Мужчина двигался медленно, словно зачарованный. Впрочем, я могла его понять: вот он, шанс спасти все его несчастное оледеневшее войско, прямо перед глазами. Только была тут какая-то загвоздка. Я нутром чуяла, что все не может быть так просто. Не в храме эйолов. Слишком уж хорошо я знала, на какие хитрости они способны.
Я видела, как Харан протянул руки за одной из чаш, той, что серебром и зелеными камнями выделялась среди остальных деревянных и каменных плошек. Все было верно. Но что-то все же не так.
Не зная, зачем и что именно я делаю, быстро шагнула к мужчине и, не сильно задумываясь, дернула его прямо за рубашку. Да так, что генерал отступил на два шага. Рубашка выскочила из-под пояса брюк, а сам Жар удивленно обернулся.
– Зачем?
– Что-то не так, – неопределенно, кривясь от собственных слов, тихо произнесла. Я не смотрела на Харана, только на полки, заставленные посудой.