Но может это только у меня все происходящее вызывало протест?– Потом мы оповестим всех, что в течение трех лет женится мой сын. И женится не на абы ком, а на найденной, десятилетиями хранимой в великой тайне, будущей верховной жрице, – с невероятным удовольствием произнесла катунь, а я порадовалась, что сестры нет в комнате. Диара отдыхала после вчерашнего под присмотром старой служанки.
– И тут же предложим ее величеству Китрин нескольких женихов, – продолжил Эзра, глядя на всех с таким выражением лица, что больше не возникло сомнений, кто именно управляет Долиной тысячи звезд. Эти двое, катунь и Верховный жрец, без особого протеста со стороны тегина, подгребли все под себя.
– Она не выйдет за эйола. Престол не может наследовать полукровка, – тихо заметил Харан и кажется, это единственное, что его смущало.
– Так мы из ваших предложим, – мило улыбнулась катунь. – Хватит ей менять любовников каждые полгода и играть во вседозволенность. Пора браться за ум, пока не потеряла корону. Вместе с головой. Или думаешь у вас нет сильных мужчин, с хорошей наследственностью, что не станут лезть в политику или по крайней мере вредить своим вмешательством? Таких хватает. И ты в этом списке тоже есть, Харан Кезу Дангарон. Точнее был. Теперь уж без вариантов, тебя получает наша шада.
Меня невероятно мутило от того, как все изменилось в один миг, слоило только попасть на порог Зала Советов. И пусть умом я понимала, что раз у Диары проснулись видения, она все равно вернулась бы в Долину, но я не могла вынести этих разговоров.И столько самодовольства было в голосе этой женщины, что выдернув руку из ладони Харана, я подорвалась с дивана и выскочила из зала.
На ватных ногах выползая из уборной, я с удивлением увидела Харана. Генерал протягивал мне стакан, полный чистой прохладной воды.
– Тебе так противна мысль о нашей женитьбе? – помогая мне удерживать стакан и проводив к креслу, напрямую спросил мужчина.
Мне потребовалось время, чтобы взять себя в руки, но Харан не торопил. Он молча и терпеливо ждал, пока я сделаю несколько глотков и смогу нормально говорить.
Сперва я хотела возразить, заверить его, что все не так, но с языка сорвались совсем иные слова:
– Я впервые подумала о том, какой из тебя будет муж, когда ты пригнал для меня повозку, – это было куда правдивее, чем все оправдания и попытки его переубедить. Потому я добавила. – И мне понравилось то, что я себе представила.
Харан медленно кивнул и присел передо мной на корточки, разместив ладони на моих коленях.
– Тогда почему тебе стало плохо сейчас?
– Все эти разговоры… я так долго жила вдали от всеобщего внимания, так долго была просто "Лора", что теперь мне это невыносимо. Все эти интриги, вся эта…
– Политика? – подсказал мужчина и я кивнула. Да. Именно политика. Мне было почти физически больно ощущать себя частью чужих планов.
– Но будучи урожденной шадой, не думала же ты, что твое затворничество и жизнь в качестве "просто Лоры", продлятся до самой смерти?
Я не ответила. Мне было нечего сказать. Я так старательно отгоняла от себя все воспоминания о прошлом, о жизни в Долине, что именно так и полагала. Надеялась, что про нас никто и никогда не вспомнит и мы проведем свои дни в мирной и простой жизни горожанок. И кажется, Харан это понял.
– До чего же ты все же светлая душа, Лора, – мужчина обнял мои ноги и уткнулся лбом в колени. – Как это возможно, дожить до твоих лет и остаться такой… невинной в сердце?
– Мы с Диарой…
– Нет, Лора. Диара не такая. Мне хватило всего пары минут, чтобы понять, насколько вы разные. Потому я и спрашиваю: как ты сумела сохранить в себе этот свет?
– Я не знаю, – тихо отозвалась и невольно погладила темные, чуть вьющиеся волосы Харана. Они сильно отрасли за время нашего путешествия, но мне нравилось, как они ощущаются. Пальцы скользили между прядей, словно касались шелка.
Мужчина поднял голову и чуть улыбнулся.
– Согласись на свадьбу. Добровольно и по собственному желанию. И я сделаю все, чтобы политика тебя больше не касалась, если ты сама этого не пожелаешь. Как только Бессменная тьма вернется к жизни, я смогу это исполнить. Только согласись.
– А разве у меня есть выбор? – я шептала, не зная, как на подобное отвечать. Все же уже было решено без нас.
– Нет. Если ты скажешь, что против, то и я не дам согласия. Тогда они ничего не смогут сделать. Но будь готова: если ты мне откажешь, я буду каждый день подсылать под твои окна менестрелей. С самыми противными голосами, что найдутся в обоих государствах. А еще буду слать цветы. Да такие, от которых женщины всех возрастов не могут спать по ночам, тоскуя по своим мужчинам.