– Спасибо, Терн. Все будет хорошо.
Снаружи раздался окрик нового кучера, и великану пришлось отступить. Карета, дернувшись, двинулась между красных палаток и шатров эйолского лагеря.
**
Для отдыха мне выделили небольшой шатер в самом сердце лагеря. И пару стражниц катунь, для безопасности или сохранения статуса. Умывшись и переодевшись после долгой дороги, в сопровождении Эн и своей временной свиты, я вышла на свежий воздух. В лагерь мы прибыли примерно к полудню, так что солнце только-только стало клониться к горизонту, освещая высокие, красно-золотые полотнища шатров на фоне голубого, летнего неба.
Мне было трудно поверить, что совсем недавно, я бродила почти по колено в снегу, а здесь под ногами яркая и сочная трава. Вскинув голову, я попыталась сосчитать синие шатры с той стороны, но их было слишком много.
А между двумя лагерями, чуть в стороне, стояли небольшие простые военные палатки. Истрепанные за несколько лет дождем и ветром, они смотрелись совсем печально. Но лагерь стоял и жил своей жизнью. Прямо у меня на глазах, из серых палаток вышло несколько солдат в черных доспехах. Молчаливые и хмурые, они направились вдоль ограды из тонкого жесткого шнура, натянутого на колья, сменяя тех часовых, чье время дозора уже вышло.
– Что происходит? – Эн покрепче ухватилась за мою руку. Женщине, которую выдернули из привычного мира, было не просто.
– Харан говорил, что остатки его войска стерегут своих оледеневших братьев, – я сглотнула. Горло пересохло от волнения и не могла сказать, что именно тому причиной.– Я не думала, что все это выглядит так.
До ограды было шагов двести и может мне не стоило туда идти, но я хотела увидеть все своими глазами. Мне не было дела до помоста, что с мерным с туком молотков возводили между двух лагерей, мне было не важно, что кто-то из лагеря напротив обратит внимание на нашу небольшую компанию. Я просто хотела увидеть…
Эн остановилась чуть позади, не в силах заставить себя подойти ближе. С ней же остались и стражницы. Но я чувствовала, как они внимательно следят за моими движениями, чтобы в случае необходимости броситься вперед и не дать совершить глупости. Ближайшие стражи в черных доспехах, заметив мое приближение, подошли ближе. Они выставили длинные копья, преграждая путь.
– Не нужно подходить ближе, – низко проговорил бородаты мужчина, рассматривая мени из-под косматых бровей.
– Я хочу увидеть, – упрямо произнесла, не слушая чужих слов. Почему-то это было сейчас так важно. Куда важнее всего остального в этой жизни.
– Это не зрелище для шады.
– Я не шада, я Лора, – с невероятным, всколыхнувшимся протестом, резко произнесла, и копья вдруг исчезли.
– Только не заходите за ограду. Туман все еще иногда клубится у их ног, – с печалью произнес второй страж.
Я сделала несколько шагов вперед, потом еще пару, и онемела.
Солнечные лучи играли, рассеиваясь и преломляясь сотни раз в совершено прозрачных, льдисто-голубых фигурах. Доспех, плащи, оружие – все было словно отлито в идеальных формах и выставлено среди серебряной, покрытой инеем, травы. Войско, выстроившееся ровными рядами, выставив вперед копья, было застигнуто врасплох в момент атаки. Ноги, поднятые для шага, открытые в немом крике рты…
– Почему они оказались там? Почему в низине? Да это даже и не низина, а какой-то котлован, – я не понимала, как можно вернуть жизнь в нечто подобное. Это не тело, замерзшее в горах, это просто кусок чистого, совершенно прозрачного льда. С чего вообще Харан решил, что это возможно?
– Мы были запасным паном. Основной бой разворачивался левее, в паре сотен шагов. Придя первыми, м укрылись в утреннем тумане, что клубился в низине и должны были атаковать с фланга. Это позволило бы разбить строй эйолов, оттеснить их конницу и смести остатки пехоты, – неожиданно ответил бородатый солдат. – Мы бы победили в том бою, при такой тактике. Лучшего варианта и быть не могло. Если бы не эти их шары.
Я какое-то время помолчала, пытаясь представить всю батальную сцену. Но все это казалось сейчас таким далеким, ненужным, что я только тряхнула головой. Интересовало меня совсем другое:
– Почему Хар\ран думает, что их можно вернуть? Почему вы стоите здесь уже… сколько?
– Третий год. Мы не сразу сообразили, что к чему. Первые недели все больше пили и дрались, пытаясь справиться с горечью потерь.
– А потом к нам пришли жены. Стали говорить, что мужья являются к ним ночами и просят выпустить, дать свободу. Мы не поверили. Но на третий раз не смогли вынести женских слез и вернулись. Все разом. Жар спустился в низину, и принялся искать хоть что-то, что может дать подсказку.