Лейси не была в порядке. И я знаю, что я тоже.
Глава 4
Я сижу на краешке ванной, а Риэлм кладет мне влажную салфетку на нос. Больше он не злится, только беспокоится из-за меня… На секунду мне кажется, что он — снова такой же, каким был в Программе: ласковый, понимающий, преданный мне. Я хочу верить, что эон такой и есть, но мысли у меня спутываются, и голова идет кругом.
— Со мной будет то же, что и с Лейси? — мой голос приглушает салфетка.
— Нет, — говорит он. — нет, если у тебя больше не будет срывов. Это стресс — не обычный, повседневный стресс, а все эти резкие перепады эмоций, через которые ты проходишь — они на тебя так и влияют. Ты пытаешься собрать вместе воспоминания, но у тебя все разбросано. Это сводит тебя с ума, Слоан. Тебе нужно расслабиться.
— Я по природе беглец, — говорю я. — Не то чтобы я могла сидеть на диване, раздавать удары направо-налево и есть печеньки. А в ближайшее время лучше не будет. Скорее всего, все будет только хуже. И зачем Даллас понадобилось приводить туда Артура Притчарда? Она что, купилась на его историю?
Риэлм смеется.
— Даллас никому не доверяет. Когда ей нужно, она может быть хорошей актрисой. Она хотела узнать, что Притчарду известно о Лекарстве.
Он опускает глаза.
— Я не сказал ей, что оно у меня есть.
— Да, я уже поняла, — говорю я. Из-за этого Даллас злится на нас обоих.
— Она бросила в меня банку содовой, — говорит Риэлм, как будто он только что вспомнил. — то есть, конечно, я заслужил это, но это было немного жестко, даже для нее. И я уверен, что и все остальное ее не очень-то радует. Выходит, что Артур Притчард знал о Лекарстве даже меньше, чем она.
Я снимаю с лица салфетку в красных пятнах, вытираю под носом, чтобы проверить, остановилось ли кровотечение. К счастью, оно остановилось.
— Ну, — говорю я, — мы ведь узнали про план о принудительном прохождении Программы.
— Если только он не сказал это, чтобы не заполучить Лекарство.
Мог ли он солгать о чем-то, столь ужасном? Из меня вырывается стон разочарования — никому нельзя верить.
— Мы все такие, — говорю я, — всего лишь компания лгунов.
Риэлм встает с колен.
— Все лгут, Слоан. Просто так вышло, что мы лучше других. Вот почему мы еще живы.
Каким бы странным ни казалось это утверждение, я думаю, оно точно отражает нашу жизнь. Мы все виноваты в том, что что-то скрываем — это реалии сегодняшнего мира. Мы скрываем наши чувства, скрываем наше прошлое, скрываем наши подлинные намерения. Больше никак нельзя узнать, что настоящее.
Риэлм берет меня за подбородок и полнимает мое лицо к нему. У меня перехватывает дыхание. Он оглядывает мое лицо и улыбается.
— Все чисто, — говорит он. — Мне нужно пойти и поговорить с Касом о том, что делать дальше. Слоан… ты знаешь, что мы не можем остаться.
— Я без него не уеду.
Я никуда не поеду без Джеймса. Не могу бросить его, когда в Программе нас ищут.
Я медленно встаю, и Риэлм протягивает руку, чтобы поддержать меня. Я вижу, как он расстроен, но после своей речи на тему «тебе-нужно-расслабиться», он не может выразить свое расстройство. Не знаю, может, мои мозги уже похожи на яичницу, но я сделаю все возможное, чтобы больше ничего не вспоминать. Я иду мимо Риэлма и жду, что он окликнет меня, но он пропускает меня.
Все решено. Когда приедет Джеймс, мы уедем. Не раньше. Я захожу в спальню, но на пороге замираю. Свет в шкафу еще горит. Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего необычного и потом выключаю свет. Немного жду, вспоминая, выключала ли я его — но этим вечером у меня в голове все смешалось, и я не помню. В любом случае, я из-за этого начинаю нервничать. Я забираюсь в постель, и мне так хочется, чтобы мы с Джеймсом вовсе не встречали мятежников, чтобы мы бежали сами по себе. Но я не могу переписать историю. Я могу только жить с тем, что осталось.
* * *
Я дремлю, лежу в темноте, в кровати, думаю о Джеймсе. Никто не пришел поговорить со мной, даже хотя Риэлм уверял меня, что Даллас использует все свои связи для его поиска. Я напоминаю себе, что Даллас может найти кого угодно, особенно Джеймса. Я скоро его увижу. Я знаю это.
Тихо скрипит дверь, и я подскакиваю в кровати — у меня подскакивает сердце. Но это не Джеймс. Там стоит Риэлм. Свет из коридора освещает его бледную кожу, его синюю куртку, темно-русые волосы. Я разочарованно протираю глаза.
— Ты ничего не слышал? — спрашиваю я хрипло.