— Он сказал мне, что мой папа умер на прошлой неделе. Службы не было, потому что не было семьи, чтобы похоронить его. Так что его тело забрало государство. Я… — Джеймс начинает хрустеть пальцами, чтобы собраться с силами. — Я бросил отца, Слоан. Он умер совсем один.
Я прикрываю рот рукой, стараюсь не плакать. Вот почему, когда я зашла в комнату, мне показалось, что Джеймс изменился. Больше он не ведет себя дерзко и самоуверенно. За последние несколько дней он попрощался со старой жизнью. И окончательно подрос. Его жизнь изменилась навсегда.
— Твой отец спрашивал о тебе, — говорит Джеймс. — Я сказал ему, что с тобой все хорошо что ты не больна. И что когда-нибудь мы снова вернемся домой.
Я зажмуриваю глаза. У меня по щекам катятся слезы.
— Он сказал, что надеется на это, — продолжает Джеймс, — и попросил меня позаботиться о тебе.
Я смотрю на Джеймса, и у меня ноет сердце.
— И ты обещал, что позаботишься?
Он улыбается.
— Да, я сказал, что сделаю все, чтобы с тобой все было хорошо. И я говорил серьезно, Слоан. Потом, поговорив с ним, я развернул машину, потому что понял, что никогда не уйду от тебя. Ты — семья, которая у меня осталась.
Мне не хватает слов — тех самых слов, которые бы показали Джеймсу, как я люблю его. Мы — семья.
— Думаешь, мы и правда когда-нибудь вернемся домой?
— Сделаю все возможное, — говорит он и подходит ближе. Кладет ладонь мне на шею, пальцем поглаживая меня по подбородку. Я так хочу, чтобы он поцеловал меня, но он не делает этого.
— А как ты нашел нас? — спрашиваю я. — Как Даллас добралась до тебя?
— Надо сказать, — смеется он, — что она чертовски хороша. Наверное, она попросила своих людей искать кадиллак Escalade. Сначала я получил записку, которая привела меня в обшарпанный мотель. Я отставал от вас на несколько дней. Владелец был натолько любезен, что сообщил мне, что ты ночевала в одном номере с высоким темноволосым парнем с ужасным шрамом на шее.
Джеймс опускает руку.
Я чувствую приступ вины и тут же стараюсь все объяснить.
— Ничего такого не было.
— Если бы я думал, что что-то было, меня бы здесь не было, — говорит Джеймс. — Вы с ним друзья. И мне приется с этим считаться.
Джеймс замолкает, сует руки в карманы джинсов.
— В мотеле, — продолжает он, — Даллас оставила путеводитель по озеру Тахо. А дальше оставалось только найти фургон.
— Когда я приехал, меня впустил Кас — и он был, мягко говоря, чертовски удивлен. Он показал мне твою комнату, и когда я выглянул из окна, увидел тебя на мосту.
В глазах Джеймса появляется печаль.
— Я тебе сказал однажды, что не ревнивый, но только если речь не идет о Майкле Риэлме. Но это уже моя проблема, не твоя. Я лучше буду доверять тебе.
Хотя я и рада, что Джеймс разобрался в своих чувсвах, он пропустил очень много.
— Я дала Риэлму понять, что мы не моем быть вместе, — говорю я, — он скрывал от меня ужасные вещи, обманывал нас всех. По-моему, он нездоров, Джеймс. Все, что я хочу — чтобы мы уехали отсюда.
Джеймс не может скрыть своей радости — на его губах появляется легкая улыбка.
— Утром и уедем.
Он хватает подол моей рубашки, притягивает к себе. Я обнимаю его за шею и встаю на цыпочки, а наши губы соприкасаются.
— Я сдаюсь, Слоан, — шепчет он. — Я — весь твой.
Я чувствую боль, удивительно прекрасную боль в сердце, и целую его. Губы у него мягкие и теплые, даже хотя его щетина и колет меня. Он не торопит меня, хотя, я думаю, мы оба сгораем от желания. Его поцелуи медленные, сосредоточенные. Мы падаем на кровать и, не торопясь, наслаждаемся друг другом — раньше мы никогда так не делали (или я просто не помню). Он осыпает поцелуями мое тело, и с каждым его стоном мое сердце замирает. Джеймс вернулся — по-настоящему вернулся. И вместе мы начнем новую жизнь.
* * *
В полдень мы с Джеймсом все валяемся в кровати, а я рассказываю ему о том, что он пропустил. Я рассказываю об Артуре Притчарде, Келлане. Мы говорим о появившихся у меня воспоминаниях и крови из носа. Я даже рассказываю ему о Даллас и Риэлме. Джеймс все это слушает, информации для него явно слишком много. Но он справляется лучше, чем я ожидала. Он по-настоящему вырос.
— Ну, и что подумает Майкл Риэлм о моем возвращении, как считаешь? — спрашивает он.
— Ну, наверное, сердце у него будет разбито.
Я немного сочувствую ему, но снова напоминаю себе о том, как Риэлм обошелся с Даллас. Что бы я с ним ни сделала, это не будет так жестоко.
— Ну, в этом случае, — говорит Джеймс и улыбается сам себе, — не могу дождаться, когда же увижу его.