И снова кольнуло в груди. «Этра не остановится, Икар». Он опустил руку и продолжил идти. До обеда оставалось не так уж много, прогулка заняла почти два часа, за которые он успел прийти в себя и проголодаться. Дядя не будет против, если гость появится раньше. Возможно, они даже успеют поговорить…
Старинная усадьба, некогда принадлежавшая самому Птолемею, разделялась на две части: правая была отдана под музей, отражающий быт того времени и открытый для всех желающих, а в левой обитала семья главнокомандующего. Искусственный интеллект в таких домах не устанавливали, роботов использовали для домашней работы в ручном режиме. А для оповещения использовался металлический молоток.
Звук разнесся далеко, эхом отдаваясь от стен и распространяясь куда-то вглубь дома. Внутри раздался короткий рык ликоса, предупреждающего, что входить без разрешения не стоит. Дверь открылась только через несколько минут.
— Здравствуй, Икар.
Иазон-младший посторонился, пропуская его внутрь и оттесняя бедром Гадеса. Старый зверь с темно-серой с белыми подпалинами шерстью и выцветшей гривой принюхался к гостю, коротко махнул хвостом в знак приветствия и медленно направился прочь, прихрамывая на правую переднюю лапу.
— Здравствуй. Гадес совсем плох…
— Он продолжает нести свою службу. Отец не хочет выбирать ему приемника, пока он еще в силах. Но, думаю, скоро он нас покинет.
Ликос главнокомандующего перешагнул уже через третий десяток. Почтенный возраст для зверя. Когда-то они все знакомились с ним, будучи детьми, а теперь уже пора провожать его в последний путь.
— Где дядя?
— Во внутреннем дворике, обед еще не готов, мы не ждали тебя так рано. Гадес проводит.
Иазон невозмутимо кивнул и направился в другую часть дома, а Икар направился вслед за ликосом. Догнать его не составило труда, а затем пришлось подстроиться под неспешный шаг. Зверь скосил на него темный глаз, словно оценивая его труды, и выше поднял голову. Старый, но сильный. Говорили, что главнокомандующий брал Гадеса с собой в космос. И тот даже участвовал в нескольких боях, когда те велись на планетах.
Во внутреннем дворике располагался прямоугольный бассейн, глубиной едва ли по колено, окруженный плодовыми деревьями. Дядя лежал в тени на одной из кушеток, расставленных с трех сторон от низкого стола. При виде хозяина Гадес ускорился и перешел на легкий бег. Хромота ему совершенно не мешала. Он остановился возле кушетки, ткнувшись носом в ладонь мужчины, и заглянул ему в глаза.
— И кого же ты ко мне привел? — тонкие пальцы запутались в гриве, даря зверю привычную ласку. Иазон поднял взгляд, вымученно улыбаясь племяннику. — Здравствуй, Икар. Располагайся. Твой вызов оказался для меня неожидан. Что-то случилось?
Коммандер занял место ближе к родственнику, пытаясь уловить то, что встревожило его при последней встрече.
— Есть кое-что… Но сначала я хотел бы узнать, как ты себя чувствуешь? Все ли в порядке со здоровьем?
Сегодня, у себя дома, в тени любимого сада, дядя выглядел одновременно лучше, спокойнее, и в то же время, хуже. Заметен стал землистый цвет лица. Набрякшие, покрасневшие веки, тени под глазами. Синеватая канва вокруг губ. И тихий хрип во вздохе.
— Хотел бы я сказать, что все в порядке… Но не выйдет, — лицо главнокомандующего стало строгим, привычно жестким. — Я даже рад, что ты решил заглянуть. Кое-что ведь изменилось, да?
Пронзительный взгляд зеленых глаз. Таких же как у императрицы, но светлее. Словно выцветших от времени.
— Маеджа Софрония вам сказала? — официальный тон вырвался против воли.
— Ей не потребовалось. Дарея поняла все раньше.
Неудивительно, учитывая, что она, видимо, подслушала часть их разговора во дворце.
— Ты пробуждаешься. И пришел ко мне за советом. Так ведь? Что-то случилось, что тебя напугало. И разговор с другом стало недостаточно.
— Вы знаете о посещении Храма…
— Мне докладывают о состоянии Байона, и о том, что ты к нему зачастил. Сложить одно и другое несложно. Расскажи, что привело тебя ко мне, а затем я расскажу тебе то, что знала твоя сестра.
Сердце замерло на мгновение. Затем стало жарко. Но Икар сумел взять себя в руки и заставил голос звучать ровно. Он рассказал о сне и коротко об остальном. Иазон слушал спокойно, ничем не выдавая свою реакцию. И, кажется, даже не удивился, услышав о словах Талии.