– Ума не приложу, – ответил Расул, выруливая с территории многоэтажного бизнес-центра.
– Ее уволили! – разорвалась трубка.
– За что?! – он очень надеялся, что в голосе читались истинные удивление и искренность. – Я уже здесь, совсем рядом.
***
Он буквально вбежал в группу и остановился, словно замороженный взглядом уже давно собравшейся (в пальто и несоразмерном красном кандибобре на голове) воспитательницы.
– Расул Хамитович, вот зачем вы заставляете меня надрываться? Неужели вам самому не надоело? – говорила она со своей шалью. – Вам повезло, что вы сегодня не единственный.
– Кто посмел посягнуть на мой трон? – спросил он, подгоняя дочь. Заинтересованный в том, чтобы ретироваться как можно быстрее, Расул шутил на автопилоте.
– Наргиз Файзулаевна ещё не приехала, – выдохнула она, отрывая Расула от завязывания шарфа с Хэллоу Китти. Он наконец поднял голову и удосужился заглянуть в группу: Шерхан сидел на полу, опираясь спиной на пластмассовые стенки средневекового замка.
– А папа почему не забирает?
– Нет у него папы… – она говорила шепотом, слышно было лишь Расулу; его правому уху, если быть точнее.
– Тогда, может, вторая мамочка?
– Очень смешно, мне смешно, вы видите? – она указала на своё лицо, не источающее ни грамма эмоций. Разговор оборвал звонок телефона воспитательницы, она ответила. – Да, Наргиз Файзуллаевна, мы тут с Шерханом, Амирой и Расулом Хамитовичем. Что? Передать ему трубку?
Расул принял сотовый, из которого донесся голос Наргиз.
– Расул Хамитович? Понимаю, что выгляжу сейчас не в лучшем свете и мне неудобно вас просить, но я стараюсь, как могу, отлучиться от важного мероприятия, – Наргиз говорила сдержанно, но было слышно – та скрывала нервозность. – Вам не трудно было бы… – она принялась подыскивать слова, – если бы…
Он резко застегнул куртку Амиры, та держала голову как можно выше, чтобы собачка на молнии не укусила её за шею.
– Забрать Шерхана к себе до вашего приезда? – подсказал Расул, замечая, как заблестели в свете софитов глаза мальчика.
– Если не обременит.
– Любой каприз за ваши деньги, Файзуллаевна, – он попрощался, пообещал выслать адрес и убрал мобильник в карман. – Шерхан, собирайся, составишь нам компанию до приезда мамы, хорошо?
– Да, да! – вдруг воскликнула Амира, забегая в группу за Шерханом, и принялась дрыгаться в неопознанном танце. – Танец живота, танец живота!
– Заберете Шерхана? Отлично. Значит, вторая мамочка сегодня вы.
***
Пакеты с продуктами обессилено приземлились на кафельный пол, Расул прислонился на дверной проем и поприветствовал антураж родной кухни:
– Мой дорогой срач, как же я тебя люблю, – обращаясь к беспорядку, говорил он сам с собой, – ты единственное постоянство в моей жизни.
Повозившись с пакетами, холодильником и кухонной утварью, он приготовил вполне утвердительную заявку на лагман, которую, как ни странно, оценили и дети.
– Мама не умеет готовить, – разоткровенничался Шерхан, поглощая лапшу. – Нам готовит бабушка, иногда приходит сама, а иногда передаёт. Бабушка вкусно готовит, но только не лагман. Он у неё, как говорит мама, пресный выходит. А что такое “Пресный”?
Еще через полчаса, обнаружив на дне ящика с игрушками восковые карандаши, дети решили играть в исконных жителей северной Америки, попутно втягивая Расула – «Будешь нашим Остроносым петухом». Почему именно петухом дети говорить не стали, но держали карандаши наготове, надеясь исписать лицо мужчины индейскими орнаментами. Амира смотрела на отца так, как смотрят на икону богоматери во время прошения.
– Папа, не будь кайфоломом, не будь кайфоломом, – девочка вцепилась в плечо Шерхана и затормошила его. Тот безупречно не понимал, что от него требуется. – Давай, Шерхан, вместе со мной, – агитировала она. – Не будь кайфо…
– Только никому не рассказывайте, – сдался Расул.
Как только по лицу побежали красные и синие полоски, зазвенел дверной звонок. «Явилась Наргиз Файзулаевна», – сказал бы рассказчик басом. Расул пулей ринулся к ванную и, игнорируя заползающие в глаза пузырьки мыла, смывал следы могиканского нашествия.
– Ма-ам, мама, можно мы ещё немного поиграем? – доносилось до Расула сквозь бешеное журчание воды. – Чуть-чуть, пожалуйста!
Как слышал и «Амира, где твой папа?». Он отключил подачу воды, напоминая себе, что стоит провести лекцию касательно взаимодействия с входной дверью, и вышел к гостье. С щиплющими глазами жить можно, но крайне неудобно, Расул даже засомневался: не было бы многим лучше выступить в амплуа Остроносого Петуха.
– Да, заходите, – произнес он, протирая лицо полотенцем, – поужинайте.