Не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я слышу ударяющий по барабанным перепонкам звук. Вздрагиваю, широко распахиваю глаза.
Понимаю, что всё ещё сплю, когда вижу склонившегося надо мной Баринова. Мужчина пытается стянуть плед, которым меня заботливо укрыла Анна Фёдоровна. Думаю, что это сделала именно она, потому что других людей в доме нет.
Видение извлекает из кармана телефон, отвечает на звонок.
Прищуриваюсь, внимательнее разглядывая мужчину. Вполне реальный. Это я не сплю, значит?
– Вы что… творите? – спрашиваю охрипшим после сна голосом. – Я что здесь…
Усаживаюсь в кресле поудобнее, выслушиваю оправдания Кирилла Александровича.
– Ты уснула, хотел укрыть тебя, чтобы не замёрзла, – оправдывается Баринов.
– Укрыть? Или наоборот раскрыть? – после вчерашнего ни единому слову не верю.
– То есть, ты сейчас думаешь, что я пытался стянуть с тебя плед и…
– А разве нет? – резко вскакиваю, выдыхаю негодование через нос.
Хочу разговаривать с ним на равных, но это не просто. Особенно, когда приходится высоко задирать голову, чтобы посмотреть в глаза собеседнику.
Баринов ведёт себя дерзко, пытается уколоть побольнее. Но мне плевать.
Мне же плевать на него?
Выдыхаю, когда мужчина выходит из комнаты, сажусь обратно в кресло, тру пальцами виски. Голова тяжёлая, лучше бы не засыпала.
В полукоматозном состоянии плетусь в кухню. Некрасиво как получилось перед Анной Фёдоровной, надо скорее извиниться.
Застываю в дверном проёме, замечая сидящего за столом Кирилла Александровича. При нём мне вряд ли удастся нормально поговорить с бабушкой. Он вечно лезет в разговор, чтобы вставить свои весомые пять копеек.
Вчера стоило Анне Фёдоровне спросить у меня что-либо, как он тут же вмешивался. Видимо возомнил, что хорошо знает меня. С чего интересно?
– Надежда Максимовна сегодня в ударе, – отправляет в рот мясо, которое мы с Анной Фёдоровной вместе приготовили.
Зажмуривается от удовольствия, но бабушка круто обламывает Баринова. Так, что тот чуть не давится, заметив меня.
– Приятного аппетита, – выдыхаю язвительно и выхожу из тени.
Чувствую себя победительницей.
Но Баринов – непробиваемый. Смотрит на часы на запястье, отодвигает полную тарелку.
– Мне пора на работу, – даже к еде толком не притронулся.
Прощается со своей бабушкой, громко чмокнув её в щеку. Анна Фёдоровна расцветает, как цветок по весне. Вот что значит внимание близких.
Я, сложив руки на груди, демонстративно смотрю в окно. Как там по правилам этикета? Кто уходит, тот и должен первым говорить «до свидания».
Но Баринов невоспитанный, и этикету не обучен.
Молча выходит из кухни, хлопает дверью в прихожей.
– Весь в работе, весь в работе, – причитает бабуля, не отрываясь от электронной книги.
– Анна Фёдоровна, мне тоже пора уже, – произношу извиняющимся тоном. Тороплюсь убрать со стола, чтобы женщине не пришлось суетиться. – Вы извините, что я там… уснула. Я не хотела, это случайно вышло.
Тереблю похолодевшие пальцы рук, виновато поглядывая на старушку. Даже правильно, что я сегодня задержалась на два часа больше положенного. Хоть немного сгладила свой косяк.
– Ой, а что же ты с Кирюшей не поехала? – эмоционально взмахивает свободной рукой. – Позвони, позвони ему, пусть вернётся, – твердит настойчиво.
– Нет, ни в коем случае, – выставляю руки вперёд. – Я сама прекрасно доберусь.
Запускаю посудомойку – вроде всё сделала.
Анна Фёдоровна прищуривает светлые глаза, немного отстраняется, как это обычно делают люди с дальнозоркостью.
– У тебя есть жених, – выносит вердикт.
Ну, этого только не хватало, чтобы бабушка Баринова копалась в моей личной жизни.
– Н-нет! – отрывисто отвечаю.
– А отчего же ты тогда, милая, так от моего внука шарахаешься? – не в бровь, а в глаз, как говорится. – Как это у вас сейчас модно говорить: не в твоём вкусе?
Ага, как же. Вкус там такой, что как вспомню, так дрожь по телу. И губы такие мягкие…
Так, стоп. Прочь от меня, прочь, поганые мыслишки. Я только рассталась с любимым парнем, а уже думаю о другом мужчине.
– На данном этапе жизни меня интересует только моя работа.
Анна Фёдоровна производит впечатление довольно образованной женщины. Значит, моя отмазка должна прокатить.
– Конечно, конечно, – качает головой, давая понять, что не верит ни единому слову.
Но убеждать её у меня нет ни времени, ни ресурсов, поэтому я вежливо прощаюсь и ухожу.
На ходу застёгиваю куртку, словно за мной кто-то гонится. Хоть и понимаю, что это не так.