Брыкаюсь, когда запихивает меня на переднее сиденье и захлопывает прямо перед носом дверь.
Деспот.
– Вот тут и поговорим, – ухмыляется, опуская свой зад на соседнее кресло.
– Откройте немедленно! Вы вообще, что думаете о себе? Что можете вот так хватать меня на улице, в машину заталкивать? – бью его кулаками по плечу.
Ударяю ещё и ещё, а он даже с места не двигается. Неужели я такая слабая?
– Выпусти! – ору ему в ухо, резко переходя на «ты».
Я в первый день знакомства заметила, что мужчина неадекватен, но списала это на травму.
Ошиблась.
– Совсем обалдел? Открой дверь! – хватаю его за руку, пытаясь отобрать ключи.
Баринов обхватывает пальцами моё предплечье и резко дёргает на себя.
Каким-то неведомым образом я врезаюсь в его губы своими. Обжигаясь, пытаюсь отпрянуть.
– Мы. Поговорим, – игнорирует случайное касание.
Главное, чтобы потом не сказал, что это я опять его поцеловала.
– Нет! – кричу. – Чтобы я ещё хоть раз! – намекаю на то, что даже близко целовать его не собираюсь.
– Да! – свободной рукой хватает меня за затылок и притягивает к себе.
Между нашими лицами пару сантиметров. Между губами и того меньше.
Воспринимаю этот жест, как угрозу. Обмякаю в крепких руках.
Только не целуй, только не целуй.
Отпускает, позволяя отпрянуть.
В груди горит, тело потряхивает. Но не от страха, нет. Это что-то другое, только я пока не понимаю, что.
– Я слушаю! – бросает великодушно.
Барин он и в Африке Барин.
В очередной раз пытаюсь дёрнуть ручку двери – бесполезно.
Машина трогается с места.
– Я не собираюсь отчитываться, вы мне никто, – бубню обиженно.
И в самом деле, с какой стати я должна всё ему объяснять?
– Да ты что? – руль сжимает крепко. – А что же ты к этому «никто» – в рот полезла тогда?
– Ну, простите, – повышаю голос, развожу руками, – что на вашу честь посягнула.
– Чего? – рычит.
Зверюга. Здоровый, дикий, злой.
Сейчас проглотит меня, и косточек не оставит.
Может, проще признаться, что в моём действии не было ничего личного, и я просто мстила бывшему?
Глава 18
– Алиса, – Баринов шумно выдыхает. – Ты же не маленькая девочка, хоть и глупая.
– М? – поворачиваюсь, чтобы заглянуть в глаза этого хама.
– И я дяденька взрослый, мог не правильно понять тебя, – цедит слова, будто малолетке простые истины разжёвывает. – Что и произошло, собственно.
Ну, да. В том, что он меня к себе домой повёз несколько дней назад и недвусмысленные намёки делал, моя вина тоже есть.
Но я не пойму, почему Баринов так оскорбился.
– Вот скажи, как тебе теперь в глаза своему жениху смотреть, нормально? – продолжает меня отчитывать.
– Да вы! – вспыхиваю от мерзкого выпада. – Да я… да какое ваше дело? Остановите машину!
– Вот ещё!
Понятно. Да я и не ждала, что он остановит тачку. Упёртый, как баран.
Искоса поглядываю на мужчину. В салоне темно, но на улице вдоль дороги горят фонари, и их свет иногда озаряет лицо Кирилла. Такое суровое, по-мужски красивое, задумчивое…
И всё же, почему он так злится?
– Невоспитанный!
– Ну-ну, а ты, значит, воспитанная?
– А это вас не касается, можете вообще со мной не общаться!
– Могу. Наверно, – сомневается. – Но ты так и не ответила, какого это, рога наставлять и продолжать мило улыбаться?
Вот достал.
– Я никому рога не наставляла, – роняю обиженно.
Не знает ситуации, но вмешивается так, будто это его напрямую касается.
Дотошный, невозможно просто.
– Мы расстались, – признаюсь неохотно.
Глупо, конечно, но я уже втянула постороннего человека в наши с Андреем разборки. Выйти красиво из ситуации вряд ли получится. Нужно хотя бы просто выйти.
– Что ты говоришь? – издевается.
Уверена, что слышит меня прекрасно. Но намеренно хочет унизить.
– Мы с женихом расстались! – повышаю голос.
К горлу подкатывает ком. Но я не пойму в чём причина подступивших слёз. Сорванная свадьба или необходимость оправдываться перед Бариновым. С первым я, кажется, уже смирилась. А второе…
– Неудивительно, – качает головой. – Я бы с тобой тоже расстался.
– Что? – роняю оторопело. – Что вы сказали?
– То, что слышала. Вполне предсказуемо, что твой жених не захотел терпеть, если узнал, что ты к другим мужикам в рот лезешь.
Меня начинает мелко потряхивать, дыхание перехватывает спазмом, руки не слушаются. Опять дёргаю ручку двери, хоть и понимаю, что это бессмысленно. Но я не могу сидеть просто так, мне нужно что-то делать.