Опять киваю. Кофе мне нужен, без него, боюсь, даже домой добраться не смогу.
– Да, – после пары глотков живительного бодрящего напитка нахожу в себе силы разговаривать. – Ещё несколько бабулек с давлением, я со счёту сбилась, то ли три их было, то ли пять вызовов.
Старшая морщится. Вынимает из упаковки, которую только что сама принесла, вафлю и громко её откусывает.
– Я тебе, Алисочка, что говорила?
– Что? – мне сейчас лучше вообще никакие вопросы не задавать. У меня мозг ещё не до конца проснулся.
– Какой главный девиз «скорой»? – прищуривается.
Отворачиваюсь, словно меня пытаются накормить лимоном. Мне не нравятся все эти девизы, и прочая философия бывалых работников.
– Ну? – женщина настойчиво тычет в меня пальцем.
– «Чем позже приедешь, тем точнее диагноз», – отвечаю монотонно.
Я в корне с этим так называемым девизом не согласна, и считаю его бесчеловечным.
Но Екатерина Сергеевна утверждает, что всё дело в моей неопытности. Говорит, со временем я буду проще смотреть на вещи.
И на смерть пациентов в том числе…
Надеюсь, такое время никогда не наступит.
Допиваю кофе, мою за собой чашку и убираю её на место.
– Я пойду, – прощаюсь с коллегой.
Забираю из шкафа верхнюю одежду, одеваюсь и выхожу через специальный выход на улицу.
Ёжусь от холодного ветра. В наших краях весна хоть и ранняя, всё же вечерами ещё по-зимнему зябко.
Зато сон как рукой сняло, можно было даже кофе не пить.
Сон… Пытаюсь вспомнить, что мне там снилось, и щёки тут же начинают полыхать от стыда.
Хорошо, что вокруг – ни души. Никто не увидит, как я краснею.
Снился мне Кирилл Александрович. Даже во сне он продолжал отчитывать меня за тот поцелуй возле клуба. Отчитывал и целовал, отчитывал и целовал…
Сплошное наваждение.
Я целый год встречалась с парнем, замуж за него собиралась. Когда же он предал меня, быстро пришла в себя.
А с этим Бариновым я чувствую себя какой-то зомби. Готова бесконечно оправдываться перед ним, лишь бы не орал на меня.
Да уж… Как-то это неправильно.
Запоздало вспоминаю, что после смены должна была позвонить папе. Сегодня у него короткий день, и он обещал меня встретить после работы.
Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что уже подошла к автобусной остановке.
Не буду папу тревожить, пускай отдыхает, тем более автобус уже едет.
В тёплом салоне светло и пусто. Припозднилась я сегодня сильно.
Только парочка студентов притихла над экраном телефона на заднем сиденье.
Рассматривая мелькающие за окном вывески магазинов и проезжающие мимо авто, думаю о завтрашнем дне.
В десять часов утра меня будет ждать Анна Фёдоровна, а я совершенно не хочу идти на эту свою вторую работу.
Нет, дело вовсе не в бабушке, она замечательная, и относится ко мне хорошо. Даже слишком.
Я боюсь, что опять столкнусь с Бариновым.
Анна Фёдоровна говорит, что раньше внуки её так часто не навещали. Младший, так вообще только по праздникам появляется. А старший в последнее время зачастил.
И я очень не хочу думать, что являюсь тому причиной.
Но как теперь вести себя с Кириллом Александровичем, не представляю. После всего, что мы друг другу наговорили…
И это его: «я бы тоже с тобой расстался». Обидно. Очень.
Выхожу на самой ближайшей к дому родителей остановке.
Буквально несколько дворов, и я на месте.
Не то, чтобы я боюсь ходить ночью по улице – привыкла уже. Но сегодня немного не по себе, по спине мурашки, будто за мной кто-то следит.
Ускоряю шаг, едва ли не срываясь на бег. Стараюсь дышать ровно, чтобы не дать панике завладеть моим существом.
Слышу за спиной тихое шуршание колёс. Будто автомобиль стоял на месте, и вдруг плавно тронулся с места, медленно подкрадываясь к цели.
Воображение рисует страшные картинки: от похищения до расчленёнки. И я не пойму, почему до сих пор не дома.
Впору бежать без оглядки, но я наоборот стараюсь размеренно ступать, ровно держа спину.
Чётко слышу, как сзади притормаживает машина.
Тело холодеет, а кожа покрывается буграми. Сердце замирает на мгновение, словно беря передышку, а потом начинает стучать с новой утроенной силой.
То ли это моя фантазия, то ли автомобиль на самом деле медленно едет за мной следом.
Проезжает ещё пару метров, сворачивает на обочину, преграждая мне путь. Останавливается.
Не обойти его теперь, не перепрыгнуть. И до дома буквально несколько шагов, но эта тачка мешает преодолеть расстояние до заветной цели.
– Эй, – грубый мужской голос вылетает из салона сквозь приоткрытое окно.