Я ведь даже ещё не его девушка.
– Ой, Лиск, прикинь, кого видела вечера, – звонкий голос подруги мешает «думать». Размышлять. – Вороновского твоего. С фифкой какой-то в кафе сидел, по руке её поглаживал.
Настюха смеётся, поворачиваясь то одним боком к зеркалу, то другим. На каждом плече у неё по сумочке. Одна ярко красная, такая же, как туфли, а вторая молочного цвета.
– Нет, бежевенькая лучше, – вытягивает губы трубочкой, словно позируя для фото. – Но к туфелькам не пойдёт…
Неопределённо пожимаю плечами.
– А я ещё одни туфли возьму! – восклицает воодушевлённо.
Кажется, у меня начинает дёргаться глаз. Это же всё сначала: стеллажи с обувью, примерка, попытки привлечь меня к выбору.
– Так вот, он сидел с девкой этой, ну Андрей, – возвращается к теме моего бывшего жениха.
– Насть, не надо, – прошу устало.
Не скажу, что мне больно вспоминать Вороновского. После нашего расставания у меня толком не было времени на то, чтобы оплакивать бывшую любовь. Баринов заполнил собой мои мысли, постоянно был рядом. И я переключилась.
Но всё равно не хочу вспоминать Андрея, просто неприятно тратить время на разговоры о нём. Не заслужил.
– Ну ладно, – хмурит аккуратные брови.
Спустя полтора часа мы всё же покидаем стены торгового центра. Я полной грудью вдыхаю уличный воздух. Пусть он немного загрязнён выхлопными газами, зато пахнет свободой.
– Я жрать хочу, – заявляет Ласовская. Словно маленькая капризная девчонка хлопает ресницами.
– Я была бы удивлена, скажи ты обратное, – не самым весёлым тоном отвечаю.
Да, я всё ещё не в духе. Из-за Баринова с его попытками контролировать меня, из-за Насти и её рассказов об Андрее. Такое впечатление, что каждый, кто меня окружает, думает только о себе. Никого не волнует, что чувствую я. Всем плевать.
– А давай в «Карамельку» заскочим, она как раз по пути, – спрашивает Настя без малейшего намёка на вопросительную интонацию. Ясно, она для себя уже всё решила.
– Ты же знаешь, что я не люблю сладкое, – отвечаю спокойно. В конце концов, сколько я под других должна подстраиваться.
– Но я хочу есть! – восклицает настойчиво.
– Выбери другое место, – отворачиваюсь к окну.
– Другое? Ладно! – бросает, скрипнув зубами.
Не нравится мне тон подруги, ох, не нравится.
Мы притормаживаем возле светофора. С правой стороны, где сижу я, начинает светить солнце. Яркое, ослепляющее. Прикрываю на мгновение глаза.
– Эй, мы приехали, – толкает в бок подруга.
Открываю глаза, не понимая, как так получилось, что только что были возле светофора, а уже приехали.
– Выходи, спящая красавица! – хохочет.
Разлепляю тяжёлые веки, мешком вываливаясь из автомобиля. Слегка покачиваюсь, пытаясь поймать равновесие. Настюха добродушно хватает меня под руку, когда замечает неустойчивость моей координации.
Тупо пялюсь под ноги, стараясь не споткнуться. Вот это меня расплющило. Вздремнула, называется немного. И куда мы приехали, меня не интересует, главное, не споткнуться.
– Добрый день, – нас приветствуют на входе.
Резко вскидываю голову, перед глазами всё кружится. Запоздало понимаю, что мы в «Барине». Я уже говорила, что Ласовская – коза?
– Ты специально меня сюда притащила? – шиплю на девушку, вцепившись в её руку покрепче. – Специально?
– Ага, – расплывается в широкой улыбке, демонстрируя ровные качественно отбеленные зубы.
– Гадина, – толкаю её кулаком в бок, – радуешься теперь? Приятно тебе радоваться, да?
Чувствую непреодолимое желание бросить Настюху посреди ресторана и свалить отсюда поскорее. Не знаю почему, но мне неловко будет есть, зная, что в любой момент в зале может появиться Баринов.
Уверена, Кирилл тут же нафантазирует себе лишнего, решит, что я захотела с ним повидаться. А я не хотела. Наверное.
– Ты садишься? – Ласовская опускается на стул и тянет руку к папке с меню.
Неохотно присаживаюсь напротив подруги, опасливо оглядываясь по сторонам.
– Кирюшу своего высматриваешь? – говорит с ехидцей в голосе, не отрывая взгляда от красивых картинок со сложными названиями.
Игнорирую.
Мимо снуют официанты, оставляя за собой шлейфы ароматов, заставляющих желудок урчать. Надо бы тоже перекусить.
Прячу взгляд в своей папке с меню.
– Илюша, стой! – приятный женский голос разносится по залу ресторана.
Неохотно отрываюсь от изображения картошки с грибами, вызывающего обильное слюноотделение. Через пару столиков от нас стоит малыш – на вид года полтора, может быть, два.
С другого конца зала в его сторону спешит молодая девушка. Тёмные каштановые волосы качаются в такт резким движениям. Она не сводит обеспокоенного взгляда с малыша.