– Подожди, Лис, – хватает меня за запястье и тянет на себя.
За долю секунды я из стоячего положения перемещаюсь в сидячее. Кирилл усаживает меня к себе на колени и прижимается крепко-крепко.
Не могу справиться с собой, и злиться на него не получается. Провожу рукой по слегка отросшим волосам, пропускаю пряди между пальцев.
– Извини, – шепчет, уткнувшись носом в область моей груди. – Я всё никак не могу привыкнуть, что посторонний человек может делать добрые дела просто так…
– Я посторонняя! – констатирую факт.
Вообще-то обидно.
– Нет, Лис, я не то имел в виду, – громко вздыхает, когда я начинаю елозить у него на коленях.
– Пусти меня!
– Не пущу! – одной рукой ещё крепче прижимает меня к себе, а второй сжимает бедро. – Я оговорился, послушай!
Продолжаю дёргаться, но уже не так настойчиво. Признаться честно, боюсь, если остановлюсь, он ослабит хватку. А мне так кайфово быть вжатой в это большое горячее тело.
– Я говорил о бабушке, для тебя она пока ещё никто, просто пациентка, – бормочет мне на ухо слова оправдания. – Алис, ну хватит дёргаться, я же не железный.
До меня не сразу доходит, что конкретно Баринов имеет в виду, а когда доходит…
– Прости! – замираю, густо покраснев от навалившегося на мою неискушённую голову шока. – Больше не буду.
Сижу послушно, словно мышка. Кирилл гладит меня по спине, касается пальцами кончиков волос, собранных в высокий тугой хвост.
От его действий я готова замурлыкать, словно кошка, которую хозяин чешет за ушком. Кажется, ещё немного у меня случится эндорфиновая передозировка.
– Добрый вечер, Кирюша, – раздаётся тихо за нашими спинами.
Кирилл оборачивается, а я, словно ошпаренная, вскакиваю на ноги.
Боже, как стыдно, как же стыдно!
Что обо мне подумает Анна Фёдоровна?
Это я знаю, что у нас с Кириллом всё чисто и невинно, а со стороны картина была надо признать не самая приличная. Особенно для глаз пожилого человека старой закалки.
Кажется, я вся горю от стыда. Не только лицо, но и руки, ноги, живот. Вся кожа покрывается мурашками, волна за волной накатывает жар.
Кирилл здоровается с бабушкой, интересуется её самочувствием, помогает присесть.
А я вместо того, чтобы спросить, зачем она вообще поднялась, продолжаю стоять посреди кухни и обнимать себя руками.
Беспомощно смотрю в огромные голубые глаза мужчины, словно ища в его взгляде поддержку. Жду, что он поймёт меня без слов и поможет выкрутиться из малоприятной ситуации.
Впрочем, бабуля делает вид, что вообще ничего не заметила. А может она из-за своего состояния и не обратила внимания, в каком виде застала меня и внука.
– Что же ты, Кирюша, не хвалишься? – произносит Анна Фёдоровна неторопливо. – Невестой.
– Невестой? Нет, вы не так…
– Тсс, – шипит на ухо, пристроившись рядом со мной. – Да бабуль, ты всё правильно поняла.
– Что?! – вылетает громче, чем следовало. – Что ты сказал?
– Ой, – вздыхает Анна Фёдоровна.
Мгновенно подаюсь к ней, но она отрицательно качает головой, давая понять, что всё в порядке.
– Это я от радости, – пытается улыбнуться.
Всё-таки зря она поднялась, надо бы её обратно в спальню отвести.
Открываю рот, чтобы предложить помощь и тут же захлопываю его обратно.
Это что же Баринова подумает? Что я её специально выпроваживаю, чтобы продолжить обниматься с её внуком?
Смотрю на часы – половина десятого.
– Раз Кирилл Алекса… – замолкаю под строгим взглядом своего мужчины.
Своего?
– Раз Кирилл приехал, то я поеду домой, хорошо? – обращаюсь к старушке извиняющимся тоном.
Кажется, с темы, кто там чья невеста, удаётся соскочить.
Но с Бариновым я потом разберусь, он мне за всё ответит.
За каждый покрасневший от стыда сантиметр моего тела.
Прощаюсь с хозяйкой дома, заказываю такси.
Ждать ухожу в прихожую, так мне отчего-то спокойнее.
Не готова я сейчас выяснять отношения.
– Ну, и куда ты сбежала? – горячее дыхание обжигает затылок.
Крепкие руки ложатся на мою талию и с силой сжимают её.
Кажется, Баринову плевать на то, что я не хочу разговаривать.
– Не стоит оставлять Анну Фёдоровну одну, – лгу бессовестно.
Бабушке уже лучше.
Проворачиваюсь в руках Кирилла, инстинктивно упираюсь ладонями в его грудь.
– Я не оставляю. Провожу тебя и вернусь, – подмигивает.
– Ладно, – разрешаю великодушно.
Между нами ничтожно маленькое расстояние.
Сердце начинает стучать быстрее, разгоняет кровь по сосудам.