– Ну, мам, – уклоняюсь.
Чмокаю её в щёку, чтобы не обижалась.
– Ты такой взрослый, – вздыхает.
Начинается…
Наверное, даже к лучшему, что Алиске пришлось уехать на смену.
Мои прекрасные родственники не дали бы нам покоя.
Ухожу в ванную, чтобы привести себя в порядок.
– А как же оладьи? – вздыхает мама, когда я при полном параде пытаюсь улизнуть из дома.
Отца, кстати, нет поблизости.
– А папа где? – перевожу тему.
Мать снимает фартук, оставаясь в стильном пепельно-розовом платье.
– К Анне Фёдоровне поехал, – фыркает.
Странно. Вообще-то у бабули с обеими невестками всегда были нормальные отношения.
– А ты? – чувствую неладное.
– А я? Я с тобой поговорить хотела по поводу этой твоей рыжей…
– Алиса! – грубо прерываю мать. – Её. Зовут. Алиса.
– Ну-ну, – хмыкает, – бабуля твоя тоже от неё в восторге, но я считаю необходимым высказать своё мнение.
– Не считай так, – произношу строго. Не собираюсь ни с кем церемониться, когда дело касается моей личной жизни. – В этом нет необходимости.
– Но Кирилл!
– Мама! Помнишь, как ты навязывала мне Елену? Чем это закончилось? – давлю на больной мозоль.
Мать действительно чувствовала себя виноватой после предательства моей бывшей жены.
– Ладно, как знаешь, – поджимает губы.
Я уже стоял возле двери, но теперь считаю важным вернуться.
Приобнимаю маму за плечи и прижимаю к себе.
Она такая миниатюрная в отличие от нас с отцом.
– Я люблю её, мам, и всем придётся это принять, – произношу спокойным сдержанным тоном. – Тем более, Алиса невероятная девушка, она заслуживает хорошего отношения.
Не жду, когда родительница начнёт спорить или обижаться. Выхожу из дома, выгоняю из гаража машину.
Сажусь за руль и только сейчас понимаю, глядя на время, что опаздываю.
Быстро набираю сообщение Алисе, чтобы дождалась меня, и срываюсь с места.
В объездную проскакиваю все пробки, с трудом держа себя в руках, чтобы не превышать скорость.
То и дело проверяю маленькую бархатную коробочку в кармане пиджака. Как и когда я отдам её любимой, сам ещё даже не представляю.
Буквально выпрыгиваю из машины возле Алискиной работы, и замираю.
Моя девушка стоит возле здания и разговаривает с каким-то непонятным типом.
Судя по всему, тот уже труп, раз рискует хватать Липецкую за руки.
Алиса меня не видит, скорее всего, и я не спешу к ней подходить.
Умом понимаю, что просто так стоять и смотреть на это безобразие ни к чему.
Но ноги не слушаются сигналов мозга и с места двигаться не собираются.
Впрочем, хватает меня максимум на минуту.
Когда Алиса пытается отпихнуть этого урода, я срываюсь с места и отшвыриваю его от девчонки за долю секунды.
Быстро делаю щенку внушение и увожу свою девушку в свою тачку.
Да, я собственник. И моё должно быть со мной.
– Кирилл, я не знала, что он здесь… – бормочет, сидя на соседнем кресле в салоне «Ягуара».
Покусывает аппетитные губки, то и дело одёргивает куртку.
– Это твой бывший, да? – рявкаю слишком грубо.
Понимаю, что перегибаю палку, но поделать с собой ничего не могу.
Я зол.
– Да-а… – поникший голос любимой заставляет моё сердце больно сжаться в груди.
Но внешне я продолжаю держаться, подобно бетонному изваянию.
Стойко и безэмоционально.
– Ты злишься? – спрашивает дрожащим, срывающимся на плачь голосом.
– Нет! – цежу сквозь зубы.
Не реагирую на попытки заставить меня говорить.
С такой силой сжимаю руль, что кажется, он сейчас разлетится на мелкие кусочки.
– Лис, давай ты пока просто помолчишь, – выдаю, наконец, чем вызываю негодование у девушки.
Вспыхивает, словно спичка и отворачивается к окну.
Торможу тачку возле дома её родителей.
Надо бы поговорить, но у меня язык словно одеревенел.
Не знаю, с чего начать.
– Пока! – бросает отстранённо и выскакивает из машины.
Вылетаю следом за ней, прижимаю к тачке. Надеюсь, у её родителей нет привычки таращиться в окна.
Хотя мне сейчас плевать, кто и что скажет и подумает.
Мне свою ошибку исправить надо.
– Лис, – касаюсь носом её виска, заполняю лёгкие запахом девушки.
– М?
Не смотрит на меня. Обиделась.
– Девочка моя, пойми, – касаюсь пальцами рыжих прядей, – я же мужчина, собственник. Мне не понравилось, когда я увидел возле тебя этого…
Прерываюсь на середине фразы, думая, как бы деликатней выразиться, чтобы не травмировать грубостью нежную девичью психику.