Томаса ткнули в плечо, и он развернулся — позади стояли несколько шизов. Тот, который ткнул его — патлатый, — был высок, широк в плечах. Вот он упер Томасу палец в грудь и произнес:
— Наш новый друг просил вас уйти. — Шиз облизнул губы.
— Не лезь не в свое дело, — огрызнулся Томас. Плевать на опасность. Сердце полнилось горем. — Прежде всего он НАШ друг.
Шиз пригладил сальные патлы.
— Он теперь один из нас. Значит, дело и наше тоже. Давайте оставьте его… в покое.
Минхо заговорил, опередив Томаса:
— Ты, шизоид, от болезни слухом повредился? Дело касается только нас и Ньюта. Сам вали давай.
Патлатый нахмурился и показал Минхо длинный осколок стекла. Из-под пальцев у шиза капала кровь.
— Наконец-то ты разозлился. А то мне скучно было.
Он полоснул осколком по воздуху, метя Томасу в лицо: тот присел и руками попытался отвести удар, — и в этот момент Бренда выбила осколок у шиза из руки. Минхо кинулся на обидчика и повалил его. Вместе они рухнули на костлявую женщину, и та завопила: «Убийцы! Убийцы!» Миг спустя по полу каталось уже три тела.
— Хватит! — крикнул Ньют. — Хватит!
Томас сидел, выжидая удобного момента, чтобы броситься на помощь Минхо. Ньют прицелился в кучу-малу. Глаза его горели яростью.
— Прекратите, или я стреляю! Насрать, в кого попаду!
Патлатый первым поднялся на ноги: для порядка пнул костлявую по ребрам, и та завопила, — вторым встал исцарапанный Минхо.
В воздухе загудело, запахло озоном — Ньют пальнул в патлатого. Тот закричал и рухнул на пол, корчась и обливаясь слюной.
Вот как все обернулось. Ну и слава Богу. Хорошо еще, что Ньют не выстрелил в друзей.
— Я же говорил ему «хватит», — прошептал Ньют, а затем развернул оружие в сторону Минхо. Ствол дрожал. — Ребята, извините, пора вам сваливать.
Минхо поднял руки.
— Выстрелишь в меня? Пальнешь, дружище?
— Уходи, — сказал Ньют. — Я просил по-хорошему, теперь приказываю. Мне тяжело сдерживаться. Уходите.
— Ньют, пошли с нами…
— Уходите! — Ньют приблизился и поудобнее перехватил пушку. — Убирайтесь!
Ньюта нещадно трясло, глаза пылали безумием и злобой. Ньют потерян. Как жаль, невыносимо жаль…
— Идемте, — позвал Томас. Еще никогда он в собственном голосе не слышал столько печали. — Уходим.
Минхо с болью посмотрел в глаза Томасу.
— Ты шутишь…
Томас лишь мотнул головой.
Минхо ссутулился и опустил глаза.
— И куда катится мир?! — едва сумел он выговорить. Преисполненный горя, его голос прозвучал тихо-тихо.
— Мне жаль, — сказал Ньют и заплакал. — Я… буду стрелять, если вы сейчас же не уйдете. Быстрее!
Дольше Томас ждать не мог. Схватив Бренду за руку, а Минхо — за плечо, он быстрым шагом направился к выходу. Только бы Хорхе все понял и не отстал. Минхо не сопротивлялся, и Томас не смел взглянуть на него. Просто шел, переступая через шизов, к дверному проему, к Центральной зоне и толпам обезумевших больных.
Томас уходил, оставляя позади Ньюта. Друга, разум которого почти угас.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
Надзирателей и след простыл, зато шизов прибавилось. Почти все они ждали гостей-незнакомцев. То ли услышали пальбу и вопли подстреленного, то ли кто-то вышел и рассказал им о навестивших Ньюта иммуняках. Как бы то ни было, Томасу шизы показались, все как один, кончеными и голодными до человеческой плоти.
— Нет, вы гляньте на этих клоунов! — прокричал кто-то.
— Ну не милашки ли? — ответили ему. — Идите поиграйте с шизами. Или вы одни из нас?
Томас не останавливался и шел дальше к арке. Он отпустил Минхо, но продолжал держать за руку Бренду. Пробираясь сквозь толпу, Томас в конце концов остановился и посмотрел людям в глаза, но увидел в них лишь жажду крови, зависть, безумие… Бежать? Нет, иначе они все разом накинутся, как стая волков.
Так, шагом, друзья достигли арки и вышли через нее. Ну наконец! Теперь — по главной улице, пронзающей кольца обветшалых домишек. Центральная зона вновь ожила, зашумела: послышались крики и смех. Чем дальше от сердца приюта уходил Томас, тем спокойнее становился. Спрашивать, как чувствует себя Минхо, он не осмелился. К тому же ответ известен заранее.
Внезапно раздались чьи-то вопли. Послышались шаги. Кто-то крикнул:
— Бегите! Бегите!
Томас остановился. И тут же из-за угла показались двое охранников, коротышка и усатый. Невооруженные, они устремились к крайнему кольцу домов, к выходу — к бергу.
— Эй! — окликнул их Минхо. — Вернитесь!