Представив себе эту картину, музыкант рухнул на кровать и беспечно расхохотался.
Глава 14
— Что это вы делаете, достопочтимый сэр? По какому праву вы меня задерживаете?
— По тому самому праву, что я здесь работаю. Охранником, если вы еще не поняли. И что среди ночи вы забыли в тюрьме, любезный господин, мне категорически непонятно!
— В тюрьме? В какой такой тюрьме?! Прекратите свой дурацкий розыгрыш и дайте мне пройти! Новый Год на носу, и я не хочу встречать его на улице!
— То есть Лохбургская королевская тюрьма, по вашему, для этого больше подходит?!
— Что?! Я серьезный интеллигентный человек! Я иду в гости к сестре! Я специально приехал из Столицы, чтобы провести с ней праздники! А причем тут вы и какая-то там тюрьма я вообще не имею понятия!
— Вы хотите сказать, что ваша сестра живет ЗДЕСЬ?
Сидящая в кустах Сангрита тихо хихикнула, и старательно выплетаемое ею заклятие расползлось непослушными ручейками Потока. Хорошо хоть охранник, не будучи магом, не мог этого почувствовать, иначе бы им с Филиппом очень не повезло. Однако кто же знал, что тихий и безобидный маэстро Леттер умеет так талантливо вешать лапшу на уши? А еще упирался и несколько дней стыдил ее, что, мол, забираться ночью в тюрьму с целью похищения заключенных — незаконно. Даже к незабвенному лорду Джастису сходил, чтобы выхлопотать для Луизы если не свободу, то хотя бы жизнь. Безуспешно, впрочем. Делать прокурору больше нечего, кроме как рисковать собственным положением и спасать всяких воровок.
В общем, в том, что в новогоднюю ночь они все-таки оказались у ворот тюрьмы, ничего удивительного не было. Удивляло Сангриту поведение друга. Ощущение складывалось такое, что композитор, вопреки своему добродетельному до последнего желудочка сердцу, смирился с неизбежным и теперь намеревался как минимум взять тюрьму штурмом и установить там свое господство. Не то чтобы ведьму это расстраивало, но неожиданная прыть мешала сосредоточиться и запланированное оглушающее заклятие никак не получалось. Чем больше изгалялся Леттер, тем больше ей хотелось бросить свои бесплодные попытки и рассмеяться в голос.
— Вы что, надо мной издеваетесь? При всем своем желании, ваша сестра не может иметь в этом здании квартиру, потому что здесь находится Лохбургская королевская тюрьма! Я вам десять раз уже это повторил! Какой вам вообще нужен адрес?
Охранник смотрел на Филиппа с такой смесью недоверия, изумления и желания избавиться любой ценой, что Сангрита сразу поняла: нелепый спектакль близится к развязке и времени на сложные заклятия больше нет.
Ну и ладно.
Ведьма телекинетически подняла с земли увесистый камень и без лишних раздумий уронила его на голову охраннику. Какой хороший универсальный прием: работает и против бандитов вроде Валера, и против доблестных хранителей закона.
Из кустов девушка выползла с широкой довольной улыбкой. Впрочем, Леттер не замедлил ее радость поумерить.
— Сангрита! Что ты натворила! Мы же договаривались обойтись без насилия! Смотри, теперь он весь в крови!
— Ну, подумаешь небольшая ссадина, — пробурчала в ответ девушка, критически осматривая охранника. Не то чтобы он сильно пострадал, но небольшой кровоподтек на макушке все же наличествовал. — И не надо смотреть на него с таким ужасом, жить будет. Пошли лучше, пока здесь не появилась толпа его коллег.
— И все равно это как-то не этично, — пробурчал композитор, но за ведьмой все-таки пошел. Сострадание состраданием, но сестра ему была дороже всех охранников вместе взятых.
Сангрита предпочла промолчать. Этично она поступает или нет, но похищать заключенных из тюрьмы — не легкое занятие. Даже в новогоднюю ночь, когда охраны становится в два раза меньше, а оставшаяся часть предпочитает праздновать, а не присматривать за преступниками. Даже в Лохбурге, где полицейские скорее являются всеобщим объектом насмешек, нежели стражами правопорядка.
А значит, этой ночью ей придется очень много колдовать, и колдовать так, чтобы ее не засек дежурный маг. И для того, чтобы все получилось как надо, ей нужно сосредоточиться. А это ее слабое место. Только вот, от него зависит слишком многое.
Отойдя от оглушенного охранника на значительное расстояние, Сангрита резко остановилась.
Что ж, вот и второе испытание. Защитное поле у тюрьмы было что надо — хорошая задачка для ведьмы из рода Фламменов. Интересно, похвалит ли ее дедушка, если она ее решит? Нет, скорее отругает. Но гордиться точно будет.
Девушка не к месту улыбнулась и почувствовала, как через ее пальцы струится Поток.
31 декабря, в пол-одиннадцатого вечера, у дверей книжного магазина Вэрбе начала собираться внушительная толпа. В другое время это бы выглядело подозрительно, но в новогоднюю ночь площадь Правосудия и без того кишела народом. Здесь не было высокой нарядной елки и новогоднего концерта, как на площади Золотых Монет, но кто-то из городского управления додумался устроить здесь каток. Не далее как пару часов назад штатные маги превратили часть площади в ровную ледяную поверхность, и ее тут же оккупировала визжащая и смеющаяся молодежь. Для самого Людвига этот факт стал неожиданностью, но неожиданностью приятной. По крайней мере, его подопечным будет легче себя оправдать в случае интереса полиции.
Именно это он и сообщил верхушке революционеров, полным составом собравшейся в его кабинете. Отчасти чтобы подбодрить, отчасти чтобы успокоить себя самого. Сегодняшняя ночь должна была стать для них решающей, подвести черту многолетней подпольной деятельности, кардинально изменить как их жизни, так и жизнь всего Лохбурга… Только вот вместо лучистой радости и жгучего энтузиазма вампир ощущал исключительно переходящее в страх беспокойство. Но права идти на попятную у него уже не было. Равно как и не было права на ошибку. Ему доверяют тысячи живых существ. Тысячи, безжалостно отвергнутые Королевством и прирученные им лично. Конечно, если смотреть объективно, то восстание он готовил вовсе не в одиночку. У него были последователи, советники, просто люди и нелюди, на которых можно положиться… Но он — лидер. В данном случае это не значило, что он умнее, сильнее или удачливее. Это значило только то, что для нечисти он — символ свободы. Харизма + амбиции = почти что личная преданность. Серьезное оружие. И еще более серьезная ответственность.
— Наша первоочередная задача — захватить все городские средства связи и правительственные здания. Пока все идет по плану? — вот так, думай что хочешь, но со стороны ты обязан казаться несгибаемым.
— Все в порядке, господин Вэрбе, — тут же среагировал один из помощников. — Наши агенты не заметили ничего из ряда вон выходящего. Празднования проходят без эксцессов, полицейские патрули сосредоточенны возле крупнейших увеселительных точек. Единственное, что может показаться интересным… — молодой человек чуть замялся, — … это то, что на здании Королевской тюрьмы отсутствует защитное поле. Но вполне вероятно, что это следствие обыкновенной халатности дежурного мага.
— Да, к счастью для нас, в Лохбурге такое время от времени случается, — задумчиво протянул Людвиг. За последние несколько столетий он привык считать себя вампиром дотошным и последовательным. По крайней мере, именно эти качества казались ему самыми ценными для руководителя. И хотя порой он ловил себя на непреодолимом желании послать к черту логику и пуститься во все тяжкие, сейчас он с редкостным занудством анализировал каждую мелочь из донесения помощника.
Тюрьма была очень важным объектом потому, что сажали туда, прежде всего, нечисть и, в основном, лишь за факт существования. Следовательно, освобождение заключенных не только будет выглядеть благородно и красиво, но и пополнит организацию энным количеством энтузиастов. Ну а в наличии этого энтузиазма Людвиг ни минуты не сомневался. Вряд ли в тюрьме найдется хоть один нечистый, пылающий любовью к политике короны. Вот только защита… подозрительно все это. Вернее, нет. Не подозрительно. Только не для Лохбурга. Просто он, Людвиг Вэрбе, не привык доверять случайным обстоятельствам. Была у него недавно такая случайность по имени Шут. Интересно, где он теперь? Бесследно пропал, даже записки не оставил. Вот и теряйся теперь в догадках: то ли его добрый друг понесся с доносом к прокурору, то ли в очередной раз вляпался в неприятности со свой ведьмой, то ли просто тихо повесился от общей несправедливости жизни. Думать что-то конкретное вампир не решался, прячась за мнимое желание быть объективным. На практике же Людвиг безумно боялся предстать перед жестоким и унизительным фактом того, что ошибся в выборе друга. Да-да, он, старый, умудренный опытом вампир, тоже мог ошибаться. И, как и многие, не любил признавать свои ошибки. Гораздо проще провести в рядах повстанцев внеплановую чистку и, не найдя потенциальных предателей, сделать вид, а потом и самому поверить, что все в порядке. Глупо и недальновидно? Безусловно. Что-то подобное человек видит каждый день и, молча порицая, думает, что уж с ним-то такое точно не случится, ведь он умеет себя контролировать. А потом обстоятельства безжалостно ставят его на колени и, инстинктивно, в качестве самозащиты, он совершает глупейшую из глупостей. И верит, что это правильно. Иллюзии — вообще опасная вещь.