Эльф сардонически усмехнулся и запрокинул голову, чтобы увидеть верхушку башни.
На верхушке торчал крест.
Этот крест самозабвенно обнимал какой-то человек.
— Помогите! — крикнул он.
— Чем?! — недоуменно откликнулся Шут, пытаясь отделаться от мысли, что голос незнакомца очень уж похож на голос Лоренцо Джастиса.
— Снимите меня отсюда!
Что он там говорил про плевки с колокольни? Явно поспешил с выводами.
Следующий час лорд Демолир был занят самым идиотским занятием, которое только можно придумать в новогоднюю ночь. Особенно если учесть, что он приехал на поиски любимой девушки. Но бедолага на крыше колокольни так настойчиво звал на помощь, а интонациями так напоминал сволочного лохбургского прокурора, что музыкант не смог спокойно уйти по своим делам и принялся будить спящих без задних ног монахов. Если бы на его месте был какой-нибудь другой эльф, он бы даже посмеялся, глядя на то, как представитель благородной расы пинает ногами запертую дверь монастыря, кидает мелкие камешки в окна и ругает на всех доступных языках внезапно оглохших монахов. Но это было еще ничего. Главное веселье началось, когда к ночному визитеру таки вышел заспанный сторож и, с неподдельным изумлением поглазев на новое украшение колокольни, отправился будить настоятеля.
Настоятель пришел не один, а привел с собой еще штук пять своих самых сильных верой приближенных, которые тут же начали спор на тему «Человек на крыше: мессия или козни дьявола?». Глядя на все это безобразие, Шут подумал, что лохбургские монахи совершенно одурели без финансовой поддержки государства и явно не справляются с обилием грешников, живущих в городе. Сам эльф старался в разговор не вмешиваться — примут еще за заинтересованное лицо, и убеждай их, что в аду никогда не был и с чертями в покер не играл.
Впрочем, существовали здесь и монахи весьма деятельные, в чем маэстро убедился, когда через пятнадцать минут бурных обсуждений из монастыря выскочил юноша, одетый в рясу шиворот-навыворот, высоко подпрыгнул и, блаженно улыбаясь, завис в воздухе. Остальные монахи замолчали на полуслове.
— А этот ваш… летающий… святой, что ли? — ошалело поинтересовался Шут в наступившей тишине.
— Да нет, просто сильный маг. К сожалению, врожденная умственная отсталость не позволила ему сделать соответствующую карьеру. Но он прекрасно находит себя в монастыре и действительно испытывает тягу к богу, — умиленно ответил настоятель и улыбнулся своему подопечному. — Себастьян, раз уж ты все равно решил полетать, почему бы тебе не достать с крыши застрявшего там человека?
Себастьян с готовностью покивал и начал медленно подниматься вверх.
Должно быть, человек на крыше окончательно смирился с тяготами и сюрпризами жизни, так как не проронил ни звука, когда незнакомый маг в рясе подхватил его под мышки и стащил с колокольни. Спокоен он был и оказавшись, наконец-то, на земле, в то время как монахи наперебой интересовались, как он попал на крышу, а Шут приходил в себя от изумления, потому что этот несчастный действительно был небезызвестным прокурором.
— Господа, — лорд Джастис жестом призвал монахов к молчанию, — у меня есть для вас несколько слов. — Во-первых, я хочу извиниться за доставленные неудобства. Снимать с крыши непонятно каким образом попавших туда мужчин — далеко не самое приятное занятие посреди ночи. Во-вторых, я должен вас поблагодарить за то, что все же помогли мне. Будьте уверены, завтра я пришлю к вам слугу с энной суммой золотых. Я знаю, что церковь в Лохбурге почти не финансируется, так что, думаю, мои деньги лишними не будут.
— Золотых? — изумленно выдохнул настоятель. Судя по всему, крупных денег он не держал в руках уже давно. — Позвольте же узнать, с кем мы имеем честь говорить?
— Лоренцо Джастис, главный лохбургский прокурор. А теперь, если не возражаете, я пойду. У меня еще масса дел в городе.
С этими словами лорд Джастис развернулся и уверенным шагом направился в сторону центра города. Шут не нашел ничего лучше, как наскоро попрощаться и, ведя коня под уздцы, двинуться следом.
— Ну и что вы смотрите на меня как на трехголовое чудовище? — ворчливо поинтересовался прокурор, когда эльф с ним поравнялся.
— Не беспокойтесь, на чудовище вы вовсе не похожи, — усмехнулся Шут. — Но потрогать вас все равно хочется.
— Демолир, вы меня пугаете. Зачем вам меня трогать?
— Чтобы убедиться, что это действительно вы, а не подвыпивший цирковой акробат. Что вы забыли на крыше колокольни?
— Кто бы сомневался, что вы все та же язва, маэстро, — фыркнул Джастис. — Если вам интересно, то крыша колокольни — это побочный эффект моей преданности короне. А вот что Вы делаете в новогоднюю ночь на окраине Лохбурга мне непонятно. Или вы опять вляпались в неприятности вслед за своей возлюбленной?
— Неприятности? — с мрачной заинтересованностью переспросил Шут. — Вам что-то известно об Агате? Она попала в Лохбург, случайно наступив на портал около четырех дней назад. Я приехал специально, чтобы ее разыскать.
— И, похоже, вы очень спешили, раз так быстро добрались до Лохбурга. Не зря, кстати говоря. Ваша Агата не придумала ничего лучше, кроме как связаться с нечистыми революционерами. Так что сейчас она, вероятно, вместе с вашим другом Вэрбе громит Дом Правительства.
— Что?! — воскликнул эльф, едва не споткнувшись на ровном месте. — И вы так спокойно об этом говорите?!
— А чего мне волноваться? — равнодушно подернул плечом Джастис. — Там полно моих людей, плюс сотня столичных боевых магов, присланных Его Величеством.
— Нечисти тоже будет немало.
— Неважно. Достаточно схватить этого самонадеянного вампира — и его разношерстное стадо разбежится кто куда. В этом, собственно, и заключается слабость Грязного Движения, что первого, что второго. Они пытаются совместить несовместимое и собрать под одним лозунгом изначально враждебных друг к другу существ. При условии харизматичности лидера это даже может получиться. Вот только, стоит этого лидера устранить, как его приспешники начинают грызться между собой, совершенно позабыв об общей благородной цели.
— Но а как же Агата?! Ваши люди запросто могут ее убить!
— А вот с этим я ничего поделать не могу. Она сама туда влезла, я же всего-навсего делаю свою работу, — ответил прокурор, всем свои видом показывая, что лимит его доброты по отношению к девице Фламмен исчерпан.
Шута, впрочем, настроение Джастиса сейчас мало волновало. Хочется ему или нет, но Сангриту нужно спасать, чем эльф и намерен был заняться. Другое дело, что он весьма слабо представлял, как будет это делать. Отсутствие по любому поводу имеющего свое мнение Волка впускало в душу не только одиночество, но и беспомощность. Как будто бы его, Шута, засунули в банку с формалином, накрыли ее темной тканью и наложили заклятие звуконепроницаемости. Это было странно, неприятно и даже немного пугающе, но изменить эльф ничего не мог.
Зато он мог вскочить в седло, двинуться навстречу неизвестности и решать проблемы по мере их поступления.
— Садитесь за мной, — сказал прокурору Шут, поймав ногами стремена, — покажете мне, где находится этот ваш Дом Правительства.
— Когда вы просили меня помочь, вы и предполагали, что я буду вашей телохранительницей? — раздраженно поинтересовалась Сангрита, поглощая ладонью очередной огненный шар, запущенный кем-то из магов в Людвига.
— В общем и целом — да, — невозмутимо ответил вампир и растянул губы в одной из своих многочисленных очаровательных улыбок. — Видите ли, леди Сангрита, я предполагал, что лорд Джастис может узнать о моих планах и послать сюда волшебников. Как вы понимаете, я бессилен против боевой магии, так что ваша защита поистине бесценна. От моей жизни слишком многое зависит.