Максимов вернулся в спальню.
- К десвешерам имеете отношение? — в лоб спросил он мужчину.
- Меня мама, в детстве, не спросясь, в церкви покрестила. Может она меня и в эти диспечеры тогда записала, а я не знаю. Так вы позвоните ей и спросите. Максимов понял, что разговора сейчас не получится.
- Парни, пусть одевается, и везите его в Управление, — сказал он омоновцам.
- Палыч, проверьте здесь всё. Что искать ты знаешь, — обратился он к эксперту.
- Конечно, знаю. Не переживай. Если есть что — всё найду и запротоколирую. Максимов ещё раз прошел по квартире. Везде был абсолютный порядок, не свойственный среднестатистическим мужчинам, особенно ведущим холостой образ жизни.
- Я в управление, — сказал Максимов и уехал.
По дороге он вспоминал этого Данилова и понимал, что сам он ничего не расскажет. А они, несмотря на то, что так долго его искали, предъявить ему ничего не могут.
«Пока нет никаких улик», — думал Максимов, — «Это письмо на его электронный адрес ни о чём напрямую не говорит. Подобные фразы люди часто употребляют в обычной жизни по поводу и без. Этим его не возьмёшь. Остаётся только надеяться на талант Крутова раскалывать матёрых уголовников. Но это не уголовник. Это скорее фанатик». Зазвонил мобильный. Максимов взял телефон.
- Ну, что, взяли? — услышал он голос Крутова.
- Взяли товарищ полковник. Только улик на него у нас пока нет, — грустно ответил Максимов. — В квартире при мне ничего подозрительного не обнаружили.
- Ничего. Вези этого засранца к нам. Заговорит и без улик.
- Я уже подъезжаю. Сейчас буду, — Максимов положил трубку. Припарковавшись у входа в Управление, майор поднялся на этаж. Сразу зашёл в кабинет Крутова. Тот стоял у открытого окна и курил.
- Николай Янович, очень спокойный этот Данилов. Он видимо знает, что у нас на него нет ни одной улики.
- Ничего, садись и жди. Я приказал его сразу же ко мне привести. Через минут пять в дверь постучали, и вошёл омоновец.
- Привезли задержанного, товарищ полковник, — доложил он.
- Заводите. А сами за дверью ждите.
Омоновец вышел, и уже вдвоём они завели в кабинет Данилова, держа его под локти. Руки его были скованы наручниками уже спереди. Посадили на стул, и вышли за дверь.
Данилов осмотрелся вокруг и остановил свой взгляд на Крутове. Крутов в свою очередь внимательно и с интересом смотрел на Данилова.
- Ну, здравствуй, Данилов. Давно хотел с тобой познакомиться, — сказал он.
- Не могу ответить вам взаимностью. Чем же вызван интерес к моей скромной персоне, в столь ранний час у таких уважаемых людей из очень внутренних органов? — улыбаясь и совершенно спокойно спросил Данилов. — Расскажите мне о вашем интересе, полковник. Надеюсь, он не червовый? А то знаете в какое время живём.
- Шутить изволишь? — спокойно ответил Крутов. — Мой интерес к тебе трефовый. Хочу знать, почему ты решил всех этих людей убить и сколько ещё намерен на смерть отправить?
- А вы у меня в квартире уже трупы обнаружили? — невозмутимо ответил Данилов. — Плохо. Я думал, что очень хорошо их спрятал. И с утра планировал позавтракать не простой яичницей, а кровью убиенной мной девственницы.
- Скоро тебе будет не до шуток, Демон, — сказал Крутов, наблюдая за его реакцией. Ни один мускул не дрогнул на лице Данилова. Он спокойно ответил:
- Вы, наверное, меня с кем-то перепутали, господин полковник. Или у вас план горит и срочно нужно поймать серийного маньяка?
- Где ты был 29 и 30 сентября после 20.00?
- Обычно в это время я дома, тружусь на благо себя, любимого
- За что тебя благодарил Волков Олег Владимирович из Одессы, — не обращая внимания на его шуточки, продолжал спрашивать Крутов.
- Простите, но я не имею чести знать этого достойного господина.
- Волков погиб вчера днём в Одессе, отравившись ядом, который ты ему передал.
- Господин полковник, извините, если я вас сильно расстрою. Но где я, а где та Одесса с вашим Волковым. Да и яда у меня отродясь не было. И господина этого покойного я не знаю.
- Ник Demon, твой?
- Ник, мой. Я иногда в сети подписываюсь этим ником. Но теперь не буду, раз вас это так сильно расстраивает. У вас на него авторские права?
- Волков в своём письме на твой электронный адрес, благодарит тебя и пишет, что теперь можно и умереть спокойно, — полковник вплотную подошёл к Данилову и нагнулся к его лицу. — И знаешь, когда он отправил тебе это письмо?
- Не удивлюсь, если за минуту до своей героической гибели. Мне искренне жаль вашего Собакова, прям как родного. Я щас буду горько плакать, — Данилов пытался изобразить рыдания, с явным интересом глядя в глаза полковника. Похоже, его эта ситуация очень забавляла, но совершенно не пугала.