- Генерал Шептун, - удивлённо ответил Крутов. - Зря он это сделал, Коленька. Зря. - Самурай засмеялся, голосом Веры и исчез. Крутов проснулся от неожиданного звонка будильника и очень отчётливо помнил все детали этого дурацкого сна. «Доработался! Уже эта чушь мне ночью снится», - подумал он и стал собираться в Управление. Несмотря на то, что сегодня была суббота, нужно было доложить ситуацию по делу генералу Шептуну и отпустить Данилова. В 10.00 он уже был в кабинете начальника Управления. Генерал Шептун встретил Крутова сидя за столом. Он выглядел очень уставшим и задумчивым. Спокойно выслушал доклад Крутова и отреагировал на удивление спокойно, но как-то даже не совсем адекватно: - Да, бывают, Коля, в нашем деле ошибки. Не тех ловим. Не тех сажаем, - тихо сказал генерал. Он не кричал и не возмущался как в прошлый раз. - А Данилова отпустите. Это не он. Я с тобой согласен. При этом генерал всё время протирал свои очки. - Есть отпустить Данилова, товарищ генерал-майор! - сказал Крутов. - Сейчас поеду, доложу замминистру, всё как есть. А вы продолжайте искать этих демонов, Они демоны, Коля! Слышишь меня? Демоны! – крикнул генерал. Потом немного спокойно добавил. - Не смотря ни на что, найдите их. Понятно? Генерал пристально посмотрел на Крутова - Есть, продолжать искать, не смотря ни на что! Разрешите идти? - Иди, Коля. Иди. Удачи тебе, в этой жизни, - сказал генерал и опять задумался. «Странный он какой-то сегодня», - подумал Крутов, выходя из кабинета генерала. – «По имени меня всё время называл, хотя раньше всегда только по званию. Как будто прощался». С мобильного набрал номер и дал указание Максимову отпустить Данилова и извиниться перед ним. - Если не будет дерзить, то отвези его домой, Влад. - Понял, отвезу, - ответил Максимов. – А как быть с его окнами и дверью? - С какими окнами и дверью? – не понял Крутов. - Вчера омоновцы при штурме выбили ему стёкла и дверь сломали. - Ну, так реши и этот вопрос. Потом скажешь сколько нужно, я оформлю в бухгалтерии. - Понял, всё сделаю, - сказал Максимов и отключился. Не заходя в свой кабинет, Крутов вызвал машину и поехал домой. «Обязательно поужинаем сегодня с Верочкой, в каком- нибудь ресторане», - подумал он. Тогда Крутов не знал, какие страшные события произойдут уже в ближайшие три часа… Генерал- майор Шептун, выслушав полковника, собрал документы в папку и поехал на доклад к замминистра МВД. Заместитель министра, генерал-полковник полиции Ратушный Виктор Иванович принял его через час. Всё это время генерал Шептун сидел в приёмной. От чая и кофе он отказался и просто сидел в кресле и задумчиво рассматривал картину на стене приёмной замминистра. - Товарищ генерал-майор. Генерал-полковник ждёт Вас, - услышал он голос секретаря. Встал и, оправив китель, вошёл в кабинет. Замминистра Ратушный встал из-за стола и вышел ему навстречу, протягивая руку для приветствия. - Здравствуй, Василий Михалыч, - поприветствовал он Шептуна. - Здравия желаю, Виктор Иванович, - ответил Шептун, пожимая его руку. - Присаживайся, - замминистра указал на кресло у стола, а сам сел напротив.
Шептун сел и положил чёрную папку перед собой на стол. - Что-то ты плохо выглядишь, Василий. Давно не отдыхал? – спросил Ратушный. - Да не до отдыха сейчас. Вы же знаете, - устало ответил Шептун. - Я слышал, твои вчера одного из этих десвешеров задержали. - Задержали, да не того. У этого алиби по всем пунктам. Пришлось отпустить. - Обидно. И что, до сих пор никаких зацепок? - Почему, есть одна, очень серьёзная. Сегодня утром появилась, - сказал Шептун и, сняв очки, положил их на стол. Потом достал из папки какой-то документ и протянул его Ратушному. Тот взял в руку этот документ и глядя на Шептуна спросил: - Это что? - Моё заявление об увольнении. Всю жизнь служил государству, а теперь хочу послужить своему народу, простым людям. - Что? Какое заявление? Ты чего это Василий Михалыч? – не понял замминистра. - Вы почитайте, там всё написано, - рукой показал на свою бумагу Шептун. Замминистра начал читать. В этот момент, тот вынул из внутреннего кармана кителя свой наградной пистолет и, закрыв глаза, выстрелил себе в висок. Его голова резко отклонилась влево. Потом всё тело обмякло, и он грудью навалился на стол, а головой упал на свою папку. На папке мгновенно появилось пятно крови, медленно растекаясь по столу густой красной лужицей. Ратушный вздрогнул от звука выстрела и сидел неподвижно, ещё не понимая, что произошло, а главное почему. В руках у него была листовка десвешеров, с «живой» подписью Шептуна. Там было написано его рукой: «Я смалодушничал и скрыл от своего народа смерть наших коллег у губернаторов. Я, и моя семья умираем за добровольную эвтаназию». Дверь открылась, и в кабинет заглянул адъютант. Увидев лежащего на столе Шептуна, адъютант подбежал к генерал-полковнику. - Вы в порядке, Виктор Иванович, - испуганно спросил он. - Я в порядке, а вот генерал Шептун похоже нет. И уже никогда не будет, – задумчиво произнёс он. – Вызывай срочно его экспертов! Немедленно! – крикнул он. - Я сейчас, я мигом, - засуетился адъютант и выбежал из кабинета. Генерал сел за свой стол, взял лист бумаги и записал на нём всё что произошло за эти несколько минут. Потом встал, подошёл к Шептуну и, потрогав его карманы, вынул связку ключей и вышел из кабинета. - Там на столе мои показания. Передашь тем, кто приедет, - сказал он и вышел из приёмной. - Так точно. Передам, Виктор Иванович, - тараторил адъютант, но замминистра его уже не слышал. Он вышел из здания министерства, сел в свой Мерседес и приказал водителю: - Горького 72. Гони быстрее. Это был адрес Шептуна. Два года назад он сам выбил эту квартиру для начальника Следственного Управления, поэтому хорошо помнил адрес. Приехав к дому, он быстро поднялся на четырнадцатый этаж. Дверь в квартиру была не заперта. Это была большая пятикомнатная квартира, в которой Шептун жил с женой, дочкой, её мужем и внучкой. В гостиной на диване сидела жена Шептуна. Ратушный сразу понял, что она мертва, но на всякий случай пощупал пульс. Зашёл в другую комнату. Там в кровати лежали тридцатилетняя дочь Шептуна и её муж. Они тоже были мертвы. У всех троих в руках были зажаты листовки Десвешеров. Внучки нигде не было. «Возможно, отправили её на выходные к родителям этого парня», - подумал Ратушный. Следов борьбы и внешних повреждений на телах не было, поэтому он сразу понял, что это отравление. В комнатах всё было на своих местах. Везде был абсолютный порядок. На кухне он увидел тарелку с бутербродами и три чашки с чаем. Видимо жена Шептуна собиралась завтракать с детьми. Он достал свой телефон и набрал номер адъютанта. - Слушаю, Виктор Иванович, - ответил тот.
- Кто там старший, приехал уже? – спросил министр.
- Полковник Крутов.
- Срочно его и экспертов на квартиру Шептуна. Здесь три трупа. Пиши адрес: Горького 72 квартира 128.
- Есть, Крутова срочно к вам.
Ратушный отключил телефон. Прошёл на кухню, достал из кармана сигареты и закурил.
Глава 9
Смерть генерала Шептуна и его семьи сильно напугала верхушку всех силовых ведомств страны. Генералитет страны был обеспокоен тем, что генерал - десвешер оказался среди них. Этого даже предположить никто не мог. Каждый генерал теперь трясся за свою должность, все сваливали друг на друга ответственность — как обычно и случается, если в непосредственной близости от Президента происходит чрезвычайное происшествие. Министр благоразумно слег с сердечным приступом, случившимся прямо в момент доклада Премьер-министру, — и тем самым, пока заслужил себе прощение. Ко всеобщему облегчению, вину свалили на того, кто не мог оправдаться по определению — то есть на покойника. Разве не он по своей должности был обязан заботиться о поимке этих десвешеров, а он оказывается им симпатизировал и стал одним из них. На том страсти во властных коридорах пока поутихли. Но для народа, смерть семьи генерала стала той последней каплей, которая всколыхнула всё общество. Именно с этого момента информационное поле страны взорвалось. Несмотря на то, что была суббота, уже к вечеру все центральные телеканалы включили эту новость в свои информационные блоки. При этом, многие не ограничились только этим происшествием, а подавали информацию с предысторией о массовых самоубийствах по стране, за последние полтора месяца, включая и те десять смертей, в разных городах, на приёме у губернаторов. Впервые, с экранов телевизоров зазвучало слово десвешеры и их требование – узаконить эвтаназию.