Что, черт возьми, происходит? Дженна Калверт никогда не заливалась слезами при малейшей неурядице, это свойство характера ее близняшки. После двух недель в образе сестры она превращается в Кэтрин?
Нет, только не это. Дженна поморгала, чтобы не дать слезам пролиться, и заставила себя улыбнуться.
— Я в порядке, — сказала она, но на «порядке» голос дрогнул.
Тревис притянул девушку к себе, и она, почувствовав жар крепкого мужского тела, обняла его за талию и спрятала лицо на груди. Неужели она собирается рыдать, как девица на выданье?
Мужчина слегка отклонился назад и заглянул ей в лицо.
— Я скучал по этому.
По этому — их физическому единению? Не по ней, но все же хоть что-то.
— Я тоже.
— Знаешь, когда мы первый раз поцеловались на стоянке около бара для байкеров, я почувствовал себя совсем другим человеком, — тихо сказал Тревис. — Почему ты так сильно влияешь на меня?
— Не знаю. А это хорошо или плохо?
— Не знаю.
— Кажется, тебе придется решать, хочешь ты быть тем парнем со стоянки или нет, — сказала Дженна полушутя, полусерьезно.
— Я тоже так думаю, — пробормотал он и нежно поцеловал ее в губы.
Дженна не двигалась, предоставляя мужчине право выбора.
— Я пришла сюда не за этим, — прошептала она.
— Тогда зачем ты пришла?
— Потому что ты знаешь, кто я на самом деле.
— Завтра все кончится. — Он убрал прядку волос с ее щеки.
— Кончится? А что, если Кэтрин не объявится? Ты получал от нее весточки?
— Последний раз это было в понедельник. Она не может пропустить собственную свадьбу.
— Но я знаю Кэтрин. Если она не будет выглядеть идеально, она не появится. В понедельник ее лицо все еще имело припухлости?
Тревис кивнул, взгляд у него помрачнел.
Дженна содрогнулась.
— Священник знает, что церемония может не состояться?
Тревис выдохнул, бросился на кушетку и запустил пальцы в волосы. Он выглядел измученным.
— Я объяснил ему, что, возможно, невеста и жених не будут готовы подписать брачное свидетельство.
И все же не исключено, что завтра ей придется стоять перед алтарем и давать ложную клятву… Даже двадцать пять тысяч долларов не заставят ее это сделать. Выдавать себя за сестру — одно, а играть в игры с Богом — другое.
— Тревис, если она не появится…
— Давай не будем загадывать заранее.
Правильно. Девушка сняла сандалии, села рядом с Тревисом и вздохнула. Он провел пальцем по ее щеке, и эта осторожная ласка сказала больше, чем любые слова. Все ее намерения держаться от Тревиса подальше испарились, она хотела его с такой страстью, которую невозможно было игнорировать.
— Кажется, тебе нужно снять стресс, — прошептала она.
— Среди нас двоих ты — специалист, — улыбнулся мужчина.
Слова прозвучали как приглашение. Девушка взобралась к нему на колени, его руки скользнули под платье.
— Я надеялся, что ты придешь сюда.
Дженна наклонилась и покрыла его губы множеством легких поцелуев.
— Думаю, у меня есть интересная идея.
Глава одиннадцатая
К черту сомнения и отрицания, к черту игры! Они не могут больше игнорировать магнитное притяжение между ними. По крайней мере не сегодня ночью.
Едва он увидел Дженну на пороге своего дома, он понял, что они сольются в древнем танце, навеки соединившем мужчину и женщину. Это потом утренний свет развеет мечты и навсегда разведет их в разные стороны, но сегодня ночью у Тревиса нет сил сопротивляться страстному сексуальному призыву Дженны.
Дженна расстегнула его ремень. Тревис поднял девушку с кушетки, увлек за собой в спальню и повалил на кровать. Неожиданно он снова ощутил себя пещерным человеком.
С Дженной он не был Тревисом Ротом, генеральным директором компании, послушным сыном или лакомым кусочком для охотниц за богатством. Он был свободным и настоящим.
Тревис жадно целовал ее, опускаясь все ниже, пока не добрался до нежной внутренней стороны бедра и слегка прикусил кожу, затем зубами сорвал розовое кружево трусиков и погрузился в золотистые завитки. Дженна тяжело задышала, попыталась высвободиться, но он крепко держал ее за бедра, продолжая сладкий невыносимый массаж, и она сдалась на милость победителя.
Когда ее дыхание участилось, Тревис чуть отстранился, не желая так быстро возносить ее к пику восторга — у него на уме еще множество невероятных фантазий, и долой барьеры. Он снял с нее платье и бюстгальтер и через секунду разделся сам. Он желал погрузиться в нее так сильно, что едва помнил себя, но все же позаботился о презервативе.