— Похоже, сожгли уже Начетникова, — заметив дымок, сказал Крынкин.
Он первый вышел из машины, Ролан за ним, а Беглов остался. Его дело руководить и бумаги сшивать, а преступниками пусть оперативный состав занимается, ищет, ловит, вяжет.
У ворот котельной стоял высокий, запущенного вида, с лохматой бородой мужчина, в котором Ролан едва не признал себя, вернее, Федора Клевцова. Совсем недавно он выглядел так же неряшливо, и от него так же разило сивушным перегаром.
Мужчина курил, пошатываясь на ветру, взгляд осоловелый, фартук и руки в саже. Но там же на фартуке и пятна темной жидкости, похожей на кровь. Это мог быть и мазут, но Крынкин сжал кулак и стиснул зубы, всматриваясь в подозрительные пятна.
— Ну что, Мироныч, допрыгался? — Крынкин замахнулся, заставив мужичка сжаться в ожидании удара, но бить не стал, только спросил:
— Труп где?
— К-какой труп?
— Печи к осмотру! — громко выкрикнул Крынкин.
Из трех печей в кочегарке работала только одна — на обогрев воды. В топке адским пламенем полыхал уголь и догорали человеческие кости с обугленными остатками плоти на них. Крынкин не стал ждать, когда Мироныч сможет встать у печи, схватил длинную кочергу и начал вытаскивать останки.
А Ролан взялся за самого кочегара, который и не думал убегать, настолько был пьян. Стоит, пошатывается, смотрит на него, как на презентацию новых ворот. Даже не пытается заглянуть в кочегарку.
Ролан подошел к истопнику, а Беглов наконец-то вышел из машины.
— Все в порядке? — начальственным тоном спросил он.
— Не успел труп сжечь, — кивком показал на истопника Ролан. — Кости остались. Череп… Можете зайти глянуть.
— Да я верю, — поморщился майор и повернулся к истопнику:
— Кого сжег, мерзавец?
— Н-никого… н-не сжигал…
— Ну да, Начетников сам в печь забрался.
— К-какой Н-начетников?..
— А чья на тебе кровь?
— К-какая кровь?
— Кто труп тебе привез?
— Не было никакого трупа!
— Не было?! — вскипел появившийся Крынкин, с силой схватил кочегара за шею, разогнал и втолкнул в дверь, отделяющую свет от тьмы.
Когда Ролан зашел в котельную, Мироныч стоял на коленях — лицом над дымящимся черепом. Это «свидание» вмиг отрезвило его память.
— Я… Я скажу.
Он попытался подняться, но Крынкин с силой держал его за шею.
— Да скажу я! Правда, скажу!
— Не скажешь, самого в печь засуну!
— Да скажу!
Ролан вспомнил неизвестного в маске, который без всякого сожаления застрелил своего сообщника, чтобы и дальше оставаться в тени. Но убийцу сейчас мог выдать Мироныч, это ли не повод задуматься?
Пока кочегар поднимался, он вышел во двор котельной, где их дожидался Беглов.
— Товарищ майор, оружие у вас с собой?
— Какое оружие у следователя — авторучка да блокнот! — жалко улыбнулся Беглов. — А что?
— Ну, Шелестова убили, и Мироныча могут убить.
— Кто может убить?
— А кто убил Шелестова?
— Да нет, такого быть не может!
Убедить себя Беглов не смог, поэтому втянул голову в плечи, услышав выстрел из глубины котельной.
— Давай в обход! — крикнул Ролан, движением руки показывая, куда бежать.
Котельная могла иметь второй выход с другой стороны здания, но пока непонятно, что произошло, может, это Крынкин стрелял.
Кочегар лежал на животе, раскинув руки, под головой по грязному бетонному полу растекалась кровь. Крынкин выстрелил куда-то в пустоту между печами. Промахнулся и побежал, увлекая Ролана за собой.
Они выбежали из котельной через дверь запасного выхода и уткнулись в забор. Слева тупик, а справа открытая калитка, в проем которой на скорости нырнул человек в светлой ветровке и мотошлеме. Крынкин выстрелил, побежал за ним с такой скоростью, что Ролан не смог его догнать. А убийцу словно подхватил и унес целый табун лошадиных сил. Он вскочил на мотоцикл без номеров, дал газу, разогнался и скрылся за углом жилого дома.
Ролан и Крынкин повернули назад, но во двор котельной вышли другим путем, тем, которым должен был следовать Беглов, чтобы перекрыть преступнику путь отступления. Но майор стоял у машины в готовности сесть за руль при малейшей опасности. Заметив Ролана и следующего за ним опера, он дернулся, приоткрыл водительскую дверь, но сам же дал отбой тревоге и сделал каменное лицо, изображая из себя мудрого, строгого, а, главное, мужественного начальника.