Так с бутылкой он и вышел из дома. Остановился, глянул по сторонам. Домов поблизости не видно, людей тоже, тихо, одних только кур и слышно. Может, покормить их нужно? И корова в сарае недавно мычала, ей на выгул пора. Откуда Ролан это знает? Вопрос.
Не до коровы сейчас, и куры далеко на заднем плане. Труп женщины в доме, руки в крови, а в траве между цветочными кустами лежит нож. Окровавленный нож. Это Ролан мог выронить его из руки, когда лежал с разбитой головой.
Он сначала пощупал бороду, затем рану на голове — шишка большая, но крови мало. Это чужая кровь на руке. Кровь погибшей женщины. Сам он убил ее или его кто-то подставил, сейчас неважно, прежде всего нужно избавиться от ножа, от бороды избавиться потом. И вообще, откуда она взялась?
Ролан поднял нож, разогнулся, кровь хлынула в голову, и его сильно качнуло. В ушах шумело так, что он не услышал шагов за калиткой.
— Федор Ильич! — донеслось за воротами.
Ролан повернулся на голос и увидел высокого мужчину в форме офицера полиции. Капитанские погоны казались слишком большими на узких плечах, как будто сползали с них, но сам капитан на ногах стоял крепко и, увидев нож в руке Ролана, стал вытаскивать пистолет из кобуры. Кожаную папку из-под мышки он переместил в руку, готовясь подставить ее под удар. Но Ролан не стал бить его, он выпустил нож из руки и мотнул головой:
— Я не Федор Ильич!
— Нет, конечно! — капитан вернул пистолет в кобуру, но продолжал держать папку на вытянутой руке. Потом отфутболил ногой лежащий на земле нож и сказал: — Отойди-ка!
Заглянул за порог и снова схватился за пистолет, сняв с предохранителя и передернув затвор. Другой рукой сдернул с пояса наручники и бросил их Ролану.
— Надевай!
— Я не убивал!
Наручники Ролан все-таки надел, он знал, как это делается, но раньше сам защелкивал браслеты на других.
Капитан убрал пистолет и позвонил оперативному дежурному.
— Участковый Валежников, труп у меня, улица Рябиновая, дом сто двенадцатый. Клевцова Арина Павловна. Подозреваемый задержан… Муж потерпевшей. Напился до чертиков…
— Я не муж. И не напивался. Моя жена — Журавлева Мария Сергеевна, а я — Журавлев Ролан Антонович. Подполковник юстиции, следователь по особо важным делам.
— Капитан полиции Валежников Юрий Константинович, участковый уполномоченный, по совместительству профессор психиатрии… Я тебя, Клевцов, насквозь вижу! Под психа закосить хочешь? Не выйдет!
— Я ничего не помню… Ехал в Волжский, шел через вагоны, удар по голове, очнулся здесь. Оказывается, я уже не Журавлев, а Клевцов.
— Белкин ты. Белочкин. Белочка к тебе приходила, она твою Арину убила, да?
— Не было никакой белочки, и я не Клевцов, а Журавлев. Позвони в Москву, капитан, Главное следственное управление следственного комитета, подполковник Журавлев.
— А почему не полковник? — усмехнулся участковый.
— Молодой я для полковника.
— И сколько ж тебе лет?
— Тридцать два.
— А выглядишь на пятьдесят.
— Выгляжу неважно, — согласился Ролан.
— А освободишься, на семьдесят будешь выглядеть. Если доживешь… С кем вчера гуляли, Митрофанов был?
— Не знаю никакого Митрофанова.
— Если был, мой тебе совет, вали все на него. Застукал, мол, их с Ариной, взбесился, схватился за нож в состоянии сильного душевного волнения, глядишь, срок скостят… А свою Арину с Митькой ты застукать мог, — пакостно усмехнулся Валежников.
Но Ролана за живое не зацепил, не попал. Какая-то Арина ему никто, все равно, как она вела себя в жизни. В какой-то потусторонней жизни… Что, если Ролан попал на тот свет и для него начинается ад? Вдруг тюремное заточение здесь длится вечность и в невыносимых условиях. Если так, то спорить бесполезно, приговор уже приведен в исполнение, следствие и суд всего лишь формальность.
Тут подъехала патрульно-постовая служба, Ролана заперли в зарешеченном отсеке, отвезли в отдел полиции и закрыли в камере для временно задержанных.
Через какое-то время им занялся эксперт-криминалист, сфотографировал, сделал смывы с рук, срезы с ногтей и волос, снял отпечатки пальцев, наконец взял на экспертизу одежду — клетчатую рубашку и джинсы, которыми побрезговал бы даже бомж. Обувь тоже забрали, взамен дали сланцы с надорванным креплением для ноги — как хочешь, так и носи.