— Снова встреча с партнерами? - мать с счастливой улыбкой забрала внука из рук дочери, не забывая бросить на нее укоризненный взгляд.
В глубине души она гордилась Медеей, зная, что не каждый человек способен создать свое дело, которое медленно, но верно будет набирать популярность. Но семья….
— Да, - девушка что-то быстро набирала в телефоне, а потом и вовсе начала вести параллельный диалог, не совсем искренне извиняясь перед матерью.
— Тебе не кажется, что Андрес вполне может с этим справиться сегодня сам? Посиди с нами, я пирог испекла...
— Да, конечно, - Медея на мгновение убрала телефон от уха. - Все, я побежала. Вещи Сайласа как всегда в рюкзаке. Люблю, - и перед тем, как выскочить за порог родительского дома, быстро поцеловала сына в макушку.
Мать смотрела ей вслед, неосознанно укоризненно мотая головой. Они с мужем не раз заводили с дочерью разговор про семью, ответственность и карьеру. Есть вещи, которые при всем желании невозможно совмещать. И Медею как раз угораздило выбрать именно такой, полностью несовместимый комплект. Но Мильтон лишь отмахнулась и сказала, что они с Питером все давно обсудили и их все устраивает.
Родители всегда обладают особенным чувством, что детям понять не суждено, пока у них у самих не появится ребенок. Сколько бы Медея их не уверяла, что все хорошо, сколько бы Питер не кивал при встречах и совместных обедах, родители видели ту пустоту, которая из раза в раз проскальзывает во взгляде молодого человека.
Они вспоминали сколько жизни и любви было в их взглядах, когда они только начали встречаться и когда только поженились. Но стоило безумной, по их мнению, идеи поселиться в голове дочери, как все начало рушиться, словно карточный домик.
Сначала, падали верхние карты, затем средние ряды, а после под их тяжестью с крахом обрушился и нижний, самый устойчивый и важный уровень. Мать не хотела наговаривать и всегда старалась смотреть на мир позитивно, но сердце подсказывало ей, что полное разрушение этой молодой семьи лишь вопрос времени. Однажды она рискнула поделиться своими соображениями с мужем. Его единственной реакцией был скупой согласный кивок и вздох, полный грусти и разочарования. После этого женщина не раз пыталась вразумить дочь, но все сводилось к отрицанию существующих проблем.
Как-то раз отец попытался поднять эту тему и объяснить дочери, что Сайлас не получает нужного от нее внимания, и Питер тоже. Что семья не может строиться вокруг того, что она творит со своей жизнью. Но Медея практически ничего из этого не услышала. Нет, конечно, она слушала, что говорил отец. Наверное, в ее жизни слова папы имели самый большой вес, но только не сейчас. Не на том жизненном этапе, когда впервые жизнь идет именно так, как ей того бы хотелось. Девушка видела свою идеальную жизнь именно такой, какой она была сейчас. Медея не была готова отказаться от Сайласа, работы или Питера, а потому то сочетание, которые у нее получилось создать, ее более чем устраивало. И, конечно, она знала и помнила, что обязана была этим ни кому иному как мужу.
Мильтон не считала, что она справляется со всеми своими обязанностями так, как того требовали обстоятельства. Но, безусловно, ее нельзя было назвать плохой матерью и женой. Несколько часов в день она посвящала исключительно Сайласу. Правда, это были не те часы, когда малыш нуждался в ней, а те часы, которые она могла выделить из своего забитого графика. Она справлялась с материнскими обязанностями, но явно не так, как с этим справляются другие. Что-то все время шло не так, всегда были мелкие недочеты. Даже в самом начале Питер научился пеленать Сайласа быстрее и лучше, чем она. И впервые в жизни неудача не оказала на нее положительного влияния. Вместо того, чтобы научиться делать что-то отлично, Медея просто опустила руки и признала, что материнство - это определенно не та вещь, которая будет получаться у нее отлично.
И она была бы права только в том случае, если сказала эту фразу после тысячи попыток. Но Медея пошла по легкому пути, просто убедив себя в этом и бросив всякие попытки стать для своего ребенка лучшей матерью.
Сайлас был слишком мал, чтоб что-то понимать. Ему только-только должно было исполниться девять месяцев. Он не умел еще ходить и говорить. Малыш не мог бы объяснить никак кроме крика, что ему чего-то не хватает. Но даже сейчас, на каком-то инстинктивном уровне, Сайлас чувствовал сильную любовь и привязанность к человеку, который любит рассказывать ему сказки, который показывает ему окружающий мир из окна и собирает букеты шуршащих желтых листьев в парке. Малыш не знал точно, кто это, но был рад ему сильнее, чем другому человеку, который купает, укладывает спать без сказок, который на прогулке делает самое большое преступление - не поднимает для него, Сайласа, желтые шуршащие листочки с земли. Мальчик этого не понимал, но уже в таком раннем возрасте он чувствовал, что папа играет куда большую роль в его жизни, чем мама.