Грустно усмехнувшись, она открыла дверь. В коридоре было темно, хотя в такое время ни Сайлас, ни Питер не должны были спать.
— Я дома, - неуверенно произнесла она, скидывая промокшие ботинки и развязывая на ходу шарф. Медея нахмурилась. Уж кто-кто, но сын точно не из тех детей, которые умеет сидеть тихо. - Питер?
Ответом ей послужила тишина. Девушка прошлась по всем комнатам, но не нашла их. Это было очень не похоже на Питера, чтобы он куда-то уехал без предупреждения. И, если бы они не поспорили перед ее уходом на работу, Медея восприняла их отсутствие спокойно. Но сейчас Мильтон чувствовала обиду. Но вот на кого девушка больше обижалась - на себя или на мужа, ответить она не могла.
— Алло, Питер, а вы где?
В телефоне что-то зашуршало, на фоне были слышны какие-то голоса и лепет Сайласа:
— Мы поехали отмечать день рождение нашего сына, - голос молодого человека звучал сурово и устало.
— Понятно, - она вздохнула и села на край кровати. - И… вы надолго?
— Сегодня вернемся, это все?
Она согласно промычала, и раздалось протяжное гудение, которое ознаменовало конец разговора.
Что-то общее было между этим противным звуком в телефоне и тем чувством, которое сейчас испытывала Медея. Неужели она делает недостаточно? Или, может быть, она делает достаточно, но не там, где это по-настоящему нужно?
Мильтон со стоном легла на кровать, закрывая глаза. Горло сжималось от подступающих слез в железные тиски, и в комнате раздался еле слышный всхлип. Больше всего на свете она не хотела стать самой худшей женой и матерью, но кто же знал, что у нее появится свой магазин? Медея была готова поклясться, что никогда в жизни не испытывала ничего подобного, когда видела, как у нее заказывают книги не какие-то знакомые или друзья, а совсем неизвестные люди по всей стране. Как-то раз она пыталась объяснить свои чувства мужу, но если тот их и понял, то только на половину.
И речь тут шла совсем не о общем признании, а о том, что только в этот момент Медея чувствовала себя на своем месте. Только смотря на эти заказы, она чувствовала себя собой. Это было похоже на вызов самой себе, который она из года в год бросала в школе, в университете и на прежней работе. Только здесь был совсем другой масштаб, а ставки были гораздо выше.
И вот если бы ей сейчас дали возможность прожить заново последние два или три года, она всерьез задумалась - согласилась бы она на ребенка сейчас или предпочла немного подождать? Но ведь если не беременность и не та злосчастная посылка и неаккуратно брошенная фраза Питера, то пришла бы ей в голову идея о магазине? Череда случайностей. Не более. Но такой шанс, пожалуй, дается раз в жизни. И Медея решила не упускать его и использовать по максимуму.
Мильтон всегда любила порядок и четкость во всем, но как бы это не было парадоксально, сейчас ее жизнь больше напоминала хаос.
И вместе с этим телефонным звонком, который так грубо оборвался, что-то оборвалось и в ее душе. Получится ли у нее наладить семейную жизнь или все ее действия неизбежно приведут к полному разрушению всех отношений между ней, Сайласом и Питером?
Она не плакала целую вечность, сдерживая в себе все переживания, неудачи, одиночество. Но стоило одной слезинке скатиться по щеке, за ней последовала вторая, третья… И вскоре Медея бросила все попытки сдержать себя. Перевернувшись и уткнувшись лицом в подушку, она наконец-то дала волю чувствам, которые лопнули внутри нее как воздушный шар.
Она плакала до изнеможения. И каждый раз, когда девушка думала, что слезы закончились, ей вспоминалось что-то новое. На молчаливую подушку было выплакано все, пока Медея не забылась тревожным сном.
***
Питер тихо зашел в квартиру, вслушиваясь в пустоту. После развлекательного центра, где Сайлас успел переделать все свои детские дела, он отвез его к своим родителям и оставил там на ночь, не забыв прихватить все необходимые вещи заранее. Молодой человек что-то спешно наплел матери про то, что они с Медеей редко бывают одни, что сейчас непростой период и что-то совсем бредовое - про романтический ужин.
Пирсон был просто отвратительным актером, поэтому как убедительно он не старался выглядеть, никогда бы не поверил сам себе. И уж тем более ему не поверила мать. Но она лишь улыбнулась и сделала вид, что все в порядке.