Они спокойно разговаривали еще какое-то время, пока Мильтон не вспомнила о какой-то важной партии заказа, которую необходимо проконтролировать.
— Ты же знаешь, что я всегда готова тебя выслушать, ведь так? - обнимая подругу на прощание, прошептала Джо. Возможно, какая-то ее часть осуждала Медею, но, несмотря на это, девушка все равно всегда была готова поддержать ее.
— Знаю, спасибо, – Медея тепло ей улыбнулась, доставая телефон и набирая Сэма. - И напомни, пожалуйста, Андресу, что завтра у нас презентация в университете. Если он опоздает, профессор Нельсон его найдет и съест.
Джо тихо рассмеялась:
— О, можешь не переживать. Он со вчерашнего вечера ходит по дому, репетирует речь и думает, какой галстук ему подойдет лучше.
— И какие варианты?
— Отвратительные, честно говоря. Либо синий в ужасную старческую полоску, либо желтый в горошек.
Медея, еле сдерживая смех, поморщилась:
— Если он придет хотя бы одном из них, то тогда его уже съем я, а не Нельсон.
— Непременно передам, - Джо звонко рассмеялась и, махнув на прощание, направилась к выходу из ресторана.
Не успела Медея сесть в машину и спокойно выдохнуть, настраиваясь перед еще одной, но на этот раз, более официальной встречей, как ей позвонила няня Сайласа - Натали. И все бы ничего, но она сообщила, что заболела, и что по всем правилам должна сейчас уйти из их дома, чтобы не заразить мальчика.
Мильтон была расстроена и немного зла, так как завтрашняя конференция может быть под угрозой. Она не успеет найти другую няню. Может, Медея и не была идеальной матерью, но она точно не могла доверить Сайласа кому попало. Спокойно сказав, что все хорошо и что они сейчас приедут за Сайласом, Медея сбросила звонок и сказала Сэму ехать домой.
Сайласу было уже три года. Он рос умным и спокойным ребенком, по крайней мере, настолько спокойным, насколько может быть ребенок в три года. Да, бывали случаи, когда он капризничал, потому что Питер не умеет говорить ему «нет», но мальчик всегда понимал, когда маму лучше не беспокоить. Да и в целом он вел себя так, что не усложнял жизнь Медее, когда у той не было возможности предоставить его няне.
Стоило ей только переступить порог дома, как к ней навстречу выбежал Сайлас:
— Мама! - Медея улыбнулась и присела на корточки, чтобы подхватить его на руки. - Мама! А няня заболела.
— Да, я знаю, Сайлас, - и, заметив собравшуюся женщину, коротко кивнула. - Поправляйтесь скорее. Если будет что-то нужно, обязательно пишите.
Мильтон не любила портить отношения с теми людьми, которые могут оказать в ее жизни неоценимую услугу. Например, как сидеть с ее сыном. Да и в самом деле, не виновата же Натали в том, что заболела.
Няня поблагодарила Медею за заботу и, еще раз извинившись и попрощавшись с мальчиком, вышла из дома.
— Мы едем кататься с Сэмом? - Сайлас взъерошил волосы и во все глаза уставился на мать.
Он был обаятельным ребенком. Медея не знала, как изменится его внешность с годами, но уже сейчас видела в нем маленькую копию мужа. И в глубине души она даже радовалась, что у сына нет строгих греческих черт, хотя в будущем они, возможно, добавили бы ему определенный шарм.
Согласно кивнув, Медея опустила Сайласа на пол и отправила собирать рюкзак. Это была отдельная проблема для нее, с которой у молодой женщины не было уже никаких сил бороться. Сын мог выйти из дома только со своим рюкзаком с рисунком динозавра.
Там было все - какой-то блокнот, карандаши, машинки, игрушки. Один раз она даже нашла там шоколадную конфету без упаковки, которая испачкала абсолютно все, что было внутри этого рюкзака. Но основная проблема заключалась даже не в его наличии, а в том, что Сайлас уставал его нести ровно в тот момент, когда они переступали порог дома. И в итоге Медея, еле сдерживаясь, чтобы не оставить рюкзак где-нибудь на улице, периодически шла в строгом костюме на каблуках, держа за руку сына, а на одном плече несла этот до ужаса раздражающий рюкзак. И в это она тоже винила Питера, который так и не смог объяснить Сайласу, что он должен сам нести свои вещи.
— Малыш, поедешь завтра к бабушке с дедушкой? - Мильтон помогала ему зашнуровать кроссовки, пока мальчик задумчиво смотрел куда-то в стену.
— Надолго?
— На весь день. Няня завтра тоже будет болеть.
Он насупился и топнул ногой: