— Как будто я смогу сбежать от вас, молодой человек.
***
Алан выключил духовку. Ароматы приготовленной утки разносились по всему дому, вызывая у мужчины легкую улыбку и приятное предвкушение вечера. Он поставил на стол бутылку красного вина, салат и несколько свечей, чтобы можно было приглушить свет на кухне до «романтического полумрака», как любила называть это Шэрон. Все было готово.
Но даже за этой улыбкой и вроде как хорошим настроением у Андервуда не получалось скрыть печаль во взгляде. Он не мог просто так взять и выбросить слова врача, увиденную на платке кровь и общий внешний вид отца. Но Алан все же постарался успокоиться. Нет смысла нервничать и переживать раньше времени. Может быть, это что-то существенное, но не настолько, чтобы бить в колокол тревоги. А если же это что-то плохое…
На этой мысли он замер на пути от духовки к столу с блюдом с уткой и овощами в руках. Думать об этом не хотелось, но мозг настойчиво подсовывал только одну фразу: «Вероятно, это наш последний спокойный и счастливый ужин».
— Алан, что за привычка готовить в рубашке? Мы ее потом в жизни не отстираем от соуса, - Шерон остановилась в дверях кухни, с улыбкой глядя на него. - Пахнет вкусно.
— Мы же вроде как в ресторане, - отстраненно произнес мужчина, продолжая свой путь к столу.
Она подошла ближе, помогая немного расчистить место для блюда:
— Тогда мне, наверное, тоже стоит одеться подобающе…
— Ты и так прекрасно выглядишь, садись.
Пожав плечами, Шэрон отодвинула стул и села, наблюдая, как Алан не спеша раскладывал еду по тарелкам:
— Ты врезался в доску? - весело спросила она, указывая на ворот его рубашки. - У тебя там следы от мела.
Андервуд усмехнулся, садясь напротив нее и беря в руки бутылку вина, чтобы разлить его по бокалам:
— Вероятно, это об меня так вытерли руки. Надо же, мы сегодня с отцом целый час просидели в больнице бок о бок, а он и слова не сказал.
— Зная твоего отца, он скорее тихо потешался над тобой, - Шэрон скрыла улыбку за бокалом вина. - И кто же осмелился вытереть руки о профессора?
Андервуд принялся неспешно отрезать небольшой кусочек от утки. Что же, нужная ему тема разговора всплыла сама собой. Приняв это за благой знак, он еле заметно улыбнулся:
— Сегодня одна из бывших студенток приходила на конференцию по бизнесу и взяла с собой сына. А ему очень захотелось порисовать мелками на доске.
— В твоей аудитории?
Он утвердительно кивнул, исподлобья наблюдая за Шэрон.
— И как же ты согласился на такую авантюру? Если даже студентам не разрешаешь бывать в аудитории во время твоего отсутствия.
— Мальчик попросил очень вежливо, надо сказать. И я не смог сказать ему «нет».
— Не знала, что ты любишь детей, чтобы делать для них исключения.
— Ты прекрасно это знаешь, Шэрон, - Алан отложил вилку и нож в сторону и накрыл ее ладонь своей. - И однажды мы с тобой уже это обсуждали.
Пейдж кивнула, отводя взгляд в сторону. О, она прекрасно помнила тот вечер, когда Алан сначала завел разговор о семье, а затем о детях и о браке. И он начал это обсуждать с ней даже с учетом того, что они договаривались в начале отношений никогда не поднимать такие темы.
***
***
2 года назад…
Андервуд, видимо, захотел что-то поменять в их жизни и опустился перед ней на одно колено.
Может быть, в какой-то другой вселенной Шэрон запрыгала бы от радости, но сейчас она сидела, не смея пошевелиться, и с широко раскрытыми глазами смотрела на любимого человека, который отказался от своих же слов, сказанных пять лет назад.
Все, что произошло после, она помнила уже не так четко. Сердце стучало так сильно, что мешало думать, а руки мелко тряслись. Пейдж не знала, на что рассчитывал Алан, делая ей предложение, но явно не на это. Она извинилась, встала и практически убежала в ванную, закрывая дверь на замок.
Вода, включенная в кране раковины, шумела, чтобы хоть как-то перекрыть этот назойливый стук в ушах. А Шэрон, прислонившись к двери, закрыла лицо руками. Впервые за время отношений с Аланом она плакала из-за него, но не потому что он как-то обидел ее или оскорбил. Мужчина, которого она любила, сделал ей предложение, но Пейдж не могла ответить на него так, как хотелось Андервуду.
— Шэрон, открой дверь, - Алан несколько раз дернул за ручку и тихонько постучал в дверь, когда понял, что та закрыта. - Шэрон.
Женщина разрыдалась еще сильнее, зажимая рот ладонью. Ей было так больно, что она не может переступить через себя и сказать ему «да», но вместе с тем Пейдж не могла даже представить, как больно Алану.