И вот уже как несколько месяцев Питер так сильно не удивлялся эти перепадам, но отлично научился искать выход из всех ситуаций. Главное, что он выяснил, - сохранять спокойствие. Потому что, если он не будет спокоен, то никто не будет спокоен.
— Приехал, - уткнувшись носом куда-то ему в плечо, пробормотала Мильтон. – Но… - она не договорила, а просто махнула на злосчастную коробку, в надежде, что внешний вид посылки скажет все сам, лучше всяких слов.
Пирсон нахмурился и взял ее в руки. Коробка была мятая, мокрая и порванная в нескольких местах. И, к сожалению, книге тоже досталось. От излишней влажности страницы теперь напоминали волны, да и в целом выглядела она не так, как должна. Нахмурившись, Питер отложил ее обратно на стол:
— Он что, купался с ней?
Девушка всхлипнула и усмехнулась одновременно:
— Он приехал, один раз позвонил в дверь, когда я, видимо, была в ванной, а потом… потом просто оставил коробку у порога. Ты видел, какая там ужасная погода? Я хотела добежать до магазина, чтобы купить курицу, и чуть не споткнулась об это…
Питер, помимо к переменному и излишне эмоциональному настроению, также привык к тому, что не все причины были вескими. Но тут даже он бы всплакнул, увидев, в какое состояние пришла книга.
— Ты права, это было крайне безответственно со стороны курьера. Хочешь, я позвоню, и мы решим вопрос?
— Я уже позвонила, - буркнула девушка, делая глоток остывшего чая. – Они мне заявили, что не могут проследить за каждым курьером. И вообще сказали, что раз уж я была дома, то следовало бы вовремя открыть дверь.
— И что ты на это ответила? – осторожно полюбопытствовал Пирсон, боясь предположить, в какую сторону склонится в этот раз чаша настроения Медеи.
— Я послала их, - она встала, оставляя плед лежать бесформенной кучей. – Правда, потом расстроилась еще сильнее из-за своей несдержанности.
Молодой человек хотел сказать что-то на счет ее редкой, но крайней меткой вспыльчивости, но Медея остановила его фразой «ничего не говори» и направилась на кухню. Девушка, слегка разминая затекшие ноги, «прогуливалась» от стола к окну, попутно грызя яблоко, а Питер сел ужинать. Все эти беседы, конечно же, здорово. Но все же он предпочитал в первую очередь поесть после рабочего дня.
— Но все-таки, - не выдержала Мильтон долгого молчания. – Как можно быть настолько безответственным человеком? Самому не стыдно делать такое? Ты же работаешь, несешь ответственность... А сотрудники, с которыми мне «посчастливилось» разговаривать в службе поддержки? Хамство в самом чистом его проявлении. Почему они не следят за своими курьерами?
Пирсон задумчиво жевал и обдумывал все сказанные слова. Безусловно, его жена была права во всем, кроме, конечно, ответного хамства в их адрес. Тем не менее не все устроено настолько просто и примитивно, чтобы было идеально до мелочей. Особенно, если речь идет о какой-то крупной организации.
— Ты же понимаешь, что они физически не могут следить за каждым курьером? Только представь, сколько посылок они доставляют по всему Королевству… Тяжеловато будет.
— Нет, не понимаю, - она раздраженно взмахнула рукой с яблочным огрызком.- Если у них проблемы с организацией бизнеса и его логистикой, то о каких клиентах может идти речь?
Питер поставил грязную посуду в посудомойку, поблагодарив и попутно быстро поцеловав жену, и направился в спальню:
— Любимая, ну раз это так несложно – предложи им эти самые пути логистики и организации книжного бизнеса, – он усмехнулся. – Поверь, все в этом мире не так элементарно. Ты просто до сих пор злишься и расстроена, поэтому не можешь в полной мере осознавать происходящее. Дай чувству обиды успокоиться, и тогда сможешь увидеть картину полностью.
Парень ушел, оставляя Медею в размышлениях. Молодого человека, очевидно, забавляла ее раздраженная аура. И понять это был способен абсолютно любой человек на планете, кроме самой девушки. Поэтому, вместо того, чтобы продолжать обижаться, злиться или дальше жаловаться мужу на тяжесть бытия, Медея взяла какой-то наполовину чистый блокнот с карандашом и села за кухонный стол, преисполненная энтузиазмом и желанием изменить этот несправедливый мир.
С одной стороны, она всегда была благодарна Питеру за его рассудительность и рациональность. Медея считала, что он даже чересчур добрый для этого мира, потому что порой она вовсе не понимала, как можно так реагировать на какие-нибудь ситуации. Это было огромным плюсом для его работы в школе, потому что будь он чуть более вспыльчивым, вряд ли смог работать с детьми.