Эми опускает на стол пачку крекеров. Теперь она смотрит на меня с опаской.
– Сильвер, ты точ…
– Мне пора, на завтра много работы.
За те две минуты, пока я поднимаюсь в комнату, мое сердце ударяется о грудь столько раз, что даже самый точный метроном не выдержал бы напряжения. Только ощущение холода в спине от закрытой двери помогло ему сбавить обороты. Какой кошмар. Мой дядя пытался меня убить, а сестра думает, что сумасшедшая я. Хотя я не могу ее осуждать. Я сама все еще в этом сомневаюсь. И как мне в этом убедиться, черт возьми, если все вокруг только и делают, что подталкивают меня? Нет. Так продолжаться не может, иначе я точно сойду с ума. Нужно все выяснить, здесь и сейчас. Хватаю мобильный и нажимаю на кнопку быстрого вызова. В ухо врезаются гудки. Один, второй. Четвертый прерывает мужской голос:
– Церковь святого Павла, смотритель Лоренси слушает.
– Здравствуйте, – прочищаю горло. – Это Сильвер. Мне бы отца Николаса, если он рядом.
– Сильвер?
По спине пробегает холод. Почему-то у меня дурное предчувствие.
– Я думал, ты знаешь, где преподобный. Разве вы не говорили?
– Нет. По… почему вы спрашиваете?
– Странно, он уехал в прошлый четверг в Северную Каролину. Сказал, у него там дальний родственник, которого он хотел проведать.
У меня упало сердце.
– Но этого не может быть. Он не мог уехать не предупредив.
– Преподобный сказал, что оставил письмо.
Какое еще письмо? Не было никакого письма!
– Это точно? Вы не ошиблись?
– Нет, я сам проводил его на самолет.
– Вы уверены, что это было на прошлой неделе?
– Да, – подтверждает голос. – Точно, четверг.
Чувствую, как трубка в моей руке начинает дрожать.
– Алло?
Как так? Ведь дядя вчера подвозил меня на своей машине. Если он улетел на прошлой неделе в… Нет, не может такого быть. Я его видела. Тогда зачем он соврал пастырю?
– Ты еще здесь?
Нажимаю на кнопку отбоя. Дрожь в руках только усиливается. Зачем он соврал? Что с ним произошло? Бледное лицо, остекленевшие глаза… Каждое воспоминание приносит буквально физическую боль. Блуждающий взгляд, мертвое выражение лица. Нет, хватит! Красные прожилки, выступающие вены. Прекрати прокручивать это в голове! Что с ним произошло? Нет, я не сошла с ума. Нет, мм. Я нормальная, только мысли ненормальные. Все вокруг ненормальные, не я. Они, он, везде, все. Но не я. Не я.
Бессонная ночь прошлась по мне табуном, растоптав желание когда-либо вставать с кровати. Усталость, вялость и апатия – коктейль сегодняшнего дня. Только к ним прибавилось что-то еще. Какое-то необъяснимое чувство осело внутри, как гуща на дне кофейной чашки. Предвкушение надвигающейся бури.
Урок живописи. Задание простое – рисунок с натуры. Я выбрала муниципальное здание напротив. Четыре стены, два столба, черепичная крыша со шпилем – даже пятиклашка справился бы. Но у меня не получается. Каждый раз, когда я вырисовываю контур, рука добавляет лишние детали. Круглая дверь, дыра с циферблатом, на шпиле крест – церковь. Рука комкает рисунок и откидывает в сторону.
– Знаешь, – карандаш ударяет по альбому, – я не могу рисовать лицо, если я его не вижу. Конечно, некоторые художники рисуют портрет по памяти, но я пока такой магией не владею. Так что, – она приподнимает мой подбородок, – спасибо.
Изи никогда не отличалась талантом, но тот, кто хоть раз видел ее рисунки, знает – портрет лучшее, что она может подарить этому миру.
– Почему ее глаза похожи на арахис? – голова Майкла показывается за ее плечом. – Это современное искусство, или ты просто голодна?
– Это просто контур, дуреха.
Я опускаю карандаш на бумагу. Не могу рисовать и думать не могу. Как ни старайся забыть произошедшее, не получается. Вокруг шумят голоса, двигаются кисти, шуршит бумага. Но я не здесь. Мысленно я все еще в лесу, среди почерневших стволов и разбитой машины.
– Еще как похожи, смотри, – Майкл дорисовывает в глазах точки, как в арахисовой скорлупе.
– Эй, руки! Вот увидишь, это будет восхитительно. Ты еще не видел мой Тауэрский мост. Когда я его закончу – это будет восьмое чудо света.
В альбоме Майкла возвышается здание академии. Суровые стены, готические шпили, башни – все вырисовано с точностью, которой позавидовал бы сам да Винчи. Но даже архитектурное мастерство Майкла не позволяет разглядеть моим глазам то, что с недавних пор они видят везде. Купол, часовня, крест – церковь. Хоть я решила оставить все в прошлом, голос совести решением разума не заглушить. И сейчас этот голос вовсю кричит – я должна туда вернуться. Только так я смогу выяснить, было ли это все на самом деле.