– Нет! – слышу крик Лидера.
Что-то сбивает меня с ног, и горящая стрела врезается в ствол. Блэквуд оттягивает меня за дерево и метает стрелу в ответ.
– Не разжигать, не разжигать!
Падшие замирают, и мы вместе с ними. Звуки стрельбы прекращаются. Они перебираются через реку? Не похоже. Может, они уже перебрались? Выглядываю из-за ствола. Вижу Лидера и Здоровяка, а с ними еще пару человек. Все смотрят на Лидера, а тот в сторону. Замер, словно прислушивается. Чего они ждут?
– Назад! Уходим!
Одно слово, и они ныряют в лес. Они ушли, так просто? До нас ведь рукой подать. Всего-то нужно перебраться через реку. Тогда почему? Они испугались воды или этого берега, или… О нет! Смотрю на Блэквуда и понимаю, что он думает о том же, о чем и я. Стрела. Огонь. Затаиваю дыхание, прислушиваюсь. С глубины леса доносится шуршание. Еле уловимое. Незначительное для тех, кто не знаком с лесом диких, но нам с Блэквудом отлично известно, что это за звук. Моровы. Но ведь…
– Бежим!
Убежать от падших оказалось легко, а от моровов… Если они учуют нас, нам конец. Земля перед ногами резко возвышается. Склон. Возможно, наверху мы сможем найти место, где спрятаться. Я думала бег – это пытка. Карабкаться еще сложнее. Ноги словно невидимой леской перетянуты. Кажется, одно неверное движение – и сухожилия лопнут. Блэквуд от меня не отходит. Может, боится, что я снова отстану, или переживает за лекарство. И почему он так странно дышит? Хватаюсь за корневище и замечаю, что он отстал. Уперся рукой в дерево.
– Все нормально?
– Да.
Хочу подать руку, но он подтягивается вверх. Он устал, мы оба устали. Но шорох внизу подгоняет вперед. Они приближаются. Нужно бежать быстрее. Хватаюсь за корень и прыгаю вверх. Ноги съезжают по промозглой земле. Колени все сбитые. Земля под ногами выравнивается. Склон заканчивается, но дышать от этого не легче. Как… трудно. Воздух будто вылит из бетона. Дыхание отдается эхом в голове. Так громко и так тяжело. Стоп. Это не мое дыхание. Это… Догоняю Блэквуда, как раз в тот момент, когда он оседает на землю. Воздух вырывается из его рта хрипом. Он совсем слаб. Ему даже дышать трудно. Наверное, падшие его ранили или силы иссякли. Или… понимание ударяет больнее стрелы. Воздух. Сложно дышать. Да у него приступ! Господи. Ему срочно нужна инъекция!
– Сейчас, – пытаюсь нащупать у него на поясе сумку, но рычание за спиной не дает этого сделать.
Черт! Тяну Блэквуда за собой. Он не может сражаться. Я еле волоку свои ноги, не говоря уже о двоих. Что же делать?
– Держись.
Чувствую, как дрожат мышцы. Нужно где-то укрыться. Бегу, не жалея сил, но с каждым шагом чувствую, как утрудняется движение Блэквуда. Появляются спазмы.
– Потерпи.
Моровы все ближе. А он с каждым шагом все сильнее виснет на мне. Господи… я не смогу тянуть его вечно. Что же делать? Его хрип лишает возможности мыслить. Как так получилось? Ведь я вчера принесла ему шприц. Не отвлекайся! Вижу впереди утес и карабкаюсь на него. Когда ни у меня, ни у Блэквуда не остается сил, мы оба валимся на землю. Теперь дышать тяжело не только ему. Я и сама сейчас задохнусь. Скрежет стихает, нарастает, затем снова стихает. Они нас не нашли, пока. Не стоит терять время. Стягиваю с него сумку, вытягиваю шприц и…окаменеваю. Потому что передо мной не заполненный жидкостью шприц, а лишь пустая ампула. Папула наконечника повреждена. Кровь вытекла. Откидываю его в сторону. Дрожащими пальцами вытягиваю другой шприц, но тот выскальзывает из рук и катится к обрыву. Нет!
Пытаюсь ухватить, но не успеваю. Пробирка катится вниз по склону, туда, где разрастается рычание. Ужас приходит раньше понимания, но когда оно добирается до измученного сознания, то уже не реагирует. Последний, это был последний. Больше шприцов не осталось. Нахожу в себе силы посмотреть на Блэквуда и понимаю, что в его глазах отражается все то же, что пролетает в моей голове. Задержка дыхания, спазмы, удушье и… смерть. Это была последняя возможность, и я ее упустила. Господи… Как я могла? Неужели нельзя было держать покрепче этот чертов шприц! Бросаюсь к сумке, вытряхиваю из нее все содержимое, но все напрасно. Порций нет. Горло Блэквуда сжимает судорога. Со рта вырывается кашель. Переворачиваю его на бок, но от этого ему легче дышать не становится. Снизу все еще доносится рычание.