Глаза закрываются, а когда открываются, вокруг уже темно. Веки тяжелые, глаза, словно залеплены цементом. Насильно раскрываю их пошире. Пытаюсь привыкнуть к… свету? Справа у стены горит костер. Господи! Он настоящий! Губы невольно расплываются в улыбке. Ну конечно! Мы ведь на высоте не-знаю-сколько километров. Дым скрыт за скалами, моровы его точно не заметят. Отрываю спину от скалы и подползаю к костру. Ищу глазами Блэквуда и нахожу у стены напротив. Руки обхватили спину, глаза закрыты, но он не спит. Знаю, что не спит. Вижу это по его дыханию. Он редко спит, если и вообще спит, а когда засыпает, то всегда видит кошмары. И в каждом из них он зовет Вирджинию. Наверное, с ней связано что-то ужасное. Пытаюсь привстать и чувствую, как ноет нога. На бедре повязка, одна из тех, что я прихватила с комнаты фармакопеев. Боль уменьшилась, не без помощи ранозаживляющего растения, которое я тоже прихватила из лазарета. И правильно сделала. С такой дорогой оно нам еще пригодится. Штаны выше колена стерты до дыр, особенно в месте удара. Решаю все-таки отклеить повязку и посмотреть, настолько все плохо. Зря я это делаю. Стоит только ткани отслоиться от кожи, как под ней выгорает большая вмятина. Выглядит ужасно, но если я смогла отклеить ее и не упасть в обморок, все лучше, чем кажется.
– Нужно сменить повязку.
Блэквуд следит за тем, как я возвращаю повязку на свое место.
– И так нормально.
– Замена повязки должна осуществляться не реже одного раза в два часа, иначе возрастает риск сепсиса.
Закусываю нижнюю губу. Мысль о смене повязки бьет в самое сердце болевого центра. Но все же понимаю, что он прав. Пока рана свежая, за ней нужен особый уход. Если упустить промывку, может начаться заражение крови, и тогда… я могу попрощаться со своей левой ногой. Соберись, Блум, это твоя нога. Она тебе еще пригодится.
– Где фляжка?
Мгновение, и в мою сторону летит сумка, а вместе с ней и снаряжение. Бинты, растения, фляжка. Аккуратно снимаю с ноги бинт. Он уже успел изрядно потрепаться. Смачиваю кусок накидки, но не спешу приложить его к ране. Может, растению и удалось унять боль, но страх и брезгливость остались. Делаю глубокий вдох, притягиваю ткань и замираю. Ощущения такие, словно мне только что засунули металлический стержень в ногу. Это неприятно. Ужасно неприятно, но все же терпимо. Продолжаю смывать комки крови вперемешку с зеленой кашицей. Под зелено-бордовым слоем виднеется свежее мясо. Я сглатываю. Может, я и не отключаюсь при виде раны, но дышать становится сложнее от каждого движения. Кровь застыла по всему бедру. Сидя это все не смыть. Присаживаюсь на ближайшем камне, отставляю левую ногу. Как больно.
– Вытяни ногу.
С ужасом гляжу, как фляжка переходит в руки Блэквуда. Чтоб он промывал мне рану, да еще и на бедре? Ну нет. Это уже слишком.
– Еще чего!
– Быстрее, иначе истечешь кровью.
Смотрю на рану и вижу еле заметное алое пятно. Кровь пошла. Наверное, из-за того что я встала на ногу. Черт. Сглатываю ком в горле, но все же слушаюсь. Вытягиваю ногу на всю длину, стараюсь не показывать, что при этом мне хочется буквально выть от боли. Он рвет верхний край штанов, раскрывая часть бедра. Затем хватает меня за талию и усаживает на камень выше. Господи… это становится все более неудобным. Он хочет, чтоб я умерла не от боли, а от неловкости? Не успеваю очнуться, как кусок ткани уже скользит по бедру. Когда с промывкой покончено, он быстро измельчает ранозаживляющее растение и прикладывает к ране.
Готовлюсь к новой болевой волне, но ее нет. Оказывается, не так больно, когда это делает тот, кто умеет. Блэквуд опускает меня ниже, чтоб ободранная часть ноги свободно свисала с камня. За все время мы встретились взглядом один раз, поэтому я не могу предположить, что он думает. Но он не морщится, поэтому делаю вывод, что это ему вряд ли особо неприятно. Он это делает на автоматизме. Как доктор. Пока он занят перевязкой, не могу удержаться и снова его разглядываю. В последнее время ловлю себя на том, что все чаще это делаю. Смотрю на него, наблюдаю, изучаю. Подмечаю мелочи, делаю выводы. Хотя какие могут быть выводы, если я о нем почти ничего не знаю. Да и вряд ли когда-либо узнаю. Если он только сам не расскажет. Но он не захочет, ведь так?
Ловлю на себе его взгляд. Что такое? Опускаю глаза и понимаю, что перевязка закончена, а я до сих пор продолжаю на него пялиться. Прекрасно.
– Спасибо, – выпаливаю, когда он поднимается. Решаю изменить тему.
– Сколько мы прошли?
– К вершине меньше полудня пути.
– Это же замечательно! Мы ведь успеваем по времени, правда?
Он бросает взгляд на мое бедро, затем на меня. Все ясно без слов. Конечно. Снова травма и снова моя. Из-за меня мы можем не успеть, а можем и успеть, если я возьму свои силы в кулак. Все зависит от меня.