– Я дойду.
– Ты не можешь идти.
– Я смогу, просто… дай мне пару часов. Хорошо? Растение подействует. Окра уже использовала его на мне.
Его брови сходятся у переносицы. Но мою решительность это не сломит. Я не сдалась, когда умирала одна в лесу. Не сдамся и сейчас, особенно когда мы на полпути домой. Костер горит всю ночь. Даже сквозь сон чувствую его тепло. Открываю глаза, когда серое покрывало нависает над головой. Рассвет. Пора отправляться. Собираю вещи, пока Блэквуд развеивает остатки костра. Растение действует на ура. Даже не думала, что такое возможно! На ногу до сих пор становиться сложно, но теперь каждый шаг не наталкивает на мысль, что было бы проще отрезать ее. Я слегка хромаю, но, несмотря на это, с пути не схожу и только раз останавливаюсь на передышку. Даже если дышать становится невыносимо. Времени и так в обрез. Отдохнем, когда окажемся наверху.
Никогда не думала, что мне выпадет шанс испытать свои силы в скалолазании. Знай я об этом, сходила бы в поход или что-то в этом роде. Подъемы даются с трудом и не столько из-за ноги, сколько из-за нехватки дыхания. Воздух становится все гуще, виски сжимает, уши закладывает. Мои легкие не привыкли к подобным перепадам, но ни это, ни что бы то ни было не остановит меня на пути к цели. Я дойду до границы, вернусь домой и доставлю это чертово лекарство, из-за которого одни беды. Может, тогда моя жизнь снова наладится. Следующие полдня перевязку делаю сама, хотя мне стоит огромных усилий, чтоб не попросить Блэквуда. У него это лучше получается. С каждым часом нога все меньше болит. Это кажется удивительным с учетом того, что я видела на бедре вчера ночью. Я заметила за Блэквудом странную закономерность. Вроде бы ему плевать на мою травму (я ведь его задерживаю), но каждый раз, когда мне предстоит взобраться на выступ, он оборачивается. Боится, чтоб я снова не соскользнула? Не думала, что перевязка разбудит в нем дремлющую человечность. Ладно, Сильвер. Помягче, он тебе все-таки жизнь спас.
– В таком темпе и пяти дней будет мало.
Ну или хотя бы не столкнуть его с ближайшего выступа.
Это так странно. Идти молча, будто нам нет друг до друга дела. Я сосредоточена на своих мыслях, он на своих. Сложно даже предположить, о чем он думает. Предполагаю, основываясь на выражении лица, а у него оно не меняется даже ночью. Будто он и вовсе ничего не чувствует. Просто делает все автоматически, как по заученному с годами сценарию. Внезапно у меня возникает неожиданное желание узнать его поближе. Ведь, по сути, я ничего не знаю о человеке, с которым провела наедине семь дней. Или восемь?
– Ты не говорил, что знаешь толк в целительстве.
Простая фраза – лишь повод завязать разговор, но почему-то Блэквуда это настораживает. Может, потому что я впервые открыла рот за последние пять часов?
– Ты не спрашивала.
– Будто ты бы ответил. Я ведь не сиринити и не имею права с тобой разговаривать.
– Так и есть, но ты все равно не перестаешь задавать вопросы. Почему?
– Хочу узнать тебя получше.
– Потому что кроме меня здесь никого нет?
– Потому что хочу узнать человека, который дважды спасал мою жизнь.
Он мельком оборачивается, но идти не перестает.
– В этом нет нужды.
– Но я хочу знать не ради нужды, а ради любопытства.
– Любопытства?
Повторяет он неуверенно, будто услышал новое слово.
– Да… просто расскажи что-нибудь.
– Что?
– Что угодно! О себе, своей семье или…
– Хочешь знать, виноват ли я в гибели семьи?
– Я не это…
– Хочешь что-то узнать, спроси.
Он хватается за выступ и исчезает наверху. И так всегда. Каждый раз, когда я пытаюсь пойти на контакт, он его избегает или грубит, или просто уходит. Будто атака – его естественная форма защиты. Типичное поведение кобры.
Вот оно – то, ради чего мы так долго шли – вершина. Не верится. Мы на самом верху! Мы это сделали! Но это не конец. Еще нужно спуститься. Блэквуд предлагает сделать привал. Вернее, как предлагает. Просто громко объявляет «Привал» и садится на камень. Решения ведь здесь принимает он. Я только слушаюсь, но не в этот раз. На этот раз я молча продолжаю спуск. Не потому, что не устала, а оттого, что если сяду, боюсь, не встану до рассвета. Конечно, силы нужно беречь, но лучше их беречь, когда мы будем внизу. Сейчас главное – не сбавлять темпа. Вскоре главнокомандующий присоединяется ко мне и даже не воспринимает мое непослушание как бунт. Хвала небесам – спускаться гораздо проще. К тому же с другой стороны скалы не такие изломанные, как при подъеме. Камни меньше и спуски не такие опасные. Главное – внимательно смотреть под ноги.