Слова Окры всплывают в голове ядовитыми пятнами. Она была удивлена, что я так быстро восстанавливаюсь. Сказала, что… никогда такого не видела. Как и Лидер.
– Она делала перевязку каждый вечер…
– Никакое ранозаживляющее растение в мире не способно полностью заживить рану за два дня.
Это начинает меня раздражать. Почему он так уверен? Поверить, что мои раны заживают сами по себе? Такого не может быть. В жизни такого не бывает.
– Я в это не верю.
– Как знаешь.
– Давай сосредоточимся на том, что действительно сейчас важно – границе.
Больше он не говорит ни слова, но даже тогда его слова не перестают вертеться в моей голове. Самоисцеление, скрытое свойство, особенная… Господи. Чего они все ко мне прицепились? Никакая я не особенная! Я обычная, как все. Обычная! Ясно? Я не исцеляюсь и не знаю, почему так происходит. Это все травы фармакопеев. Просто… мне везет. Как мне все это надоело. Хочу вернуться домой и забыть обо всей этой истории как о страшном сне. Именно этим сейчас и займусь. Не могу сидеть на месте больше ни минуты. Лес постепенно редеет. Меж елями проскальзывают облака тумана. Мне становится не по себе. Вряд ли это предвещает что-нибудь хорошее. В таком тумане могут прятаться моровы. На Другой стороне погода часто меняется, но я не помню, чтоб раньше был такой густой туман. Только дождь. Единственный раз, когда я видела туман это на… поляне! Поляна перед вратами! Обгоняю Блэквуда и вижу конец леса. На губах появляется улыбка. Да что там улыбка, настоящий восторг! Мы дошли! Осталось дело за малым – подойти к вратам и выстрелить с ракетницы. И тогда…
– Стой!
Нога застывает в воздухе.
– Граница кишит моровами.
– У нас нет времени.
– Неизвестно, сколько их там.
Сквозь туман проглядывает огромная тень. Стена прямо над нами.
– Думаешь, можем подать сигнал отсюда?
Он мотает головой.
– Слишком далеко. Они не увидят.
– Сколько у нас патронов?
– Три.
– Значит, подберемся поближе.
Он открывает рот, но я его опережаю.
– Мы не можем ждать вечно! Граница прямо у нас под носом, и я не собираюсь упускать единственную возможность вернуться домой.
Может, это и рискованно. Может, вообще сумасшествие, но мне плевать. Мы и так были на волоске от смерти. Каждый день. Бояться смерти теперь, когда мы почти у цели, просто смешно. Все получится.
Блэквуд сверлит меня взглядом, но все же идет на уступки.
– Ни звука.
Провожу большим и указательным пальцами по губам. Он ступает вперед, я за ним, прямо в сгусток дыма. Такое ощущение, что мы плаваем в облаках. В тяжелых, выцветших, насквозь пропитанных сыростью облаках. Одна только мысль, что мы идем по телам, нагоняет на меня хандру. Но я душу ее силой. Все получится, мы почти у цели. Под ногами раздается хруст, и я чувствую на себе взгляд Блэквуда. Он буквально проедает мою щеку насквозь. Все в порядке. Это всего лишь череп какого-то бедолаги, не успевшего добраться до ворот. Но мы ведь не повторим подобную ошибку, ведь так? Хруст костей сопровождает каждый наш шаг. Такое ощущение, что мы идем бесконечно. Мы хоть немного приблизились к вратам? И как Блэквуд может знать, в какой они стороне? Здесь же ничего не видно. Чувствую, как страх выпускает щупальца. Закрываю глаза, делаю вдох. Едва ли удается унять дрожь. Открываю глаза и замираю. Под ногой что-то сплющилось, что-то большое. Убираю ногу и вижу морду морова. Господи! Отскакиваю назад и натыкаюсь на Блэквуда. Его рука уже зажимает мой рот, чтоб я не могла выпустить и звука. Я и не собиралась! Я не пятилетняя девчонка, ясно? Когда он это, наконец, поймет?
Он осматривает тело. На что тут смотреть? Пойдем уже, пока нас не разорвали на кусочки! Но он не идет. Смотрит на искореженную морду, переворачивает руку. Внезапно до него что-то доходит. Он подзывает меня к себе и указывает на шею твари. На ней вмятина. Ну и что? Подумаешь, моров поцарапался в борьбе за выживание. Не думаю, что это важно. Рана неглубокая, крови почти не… И тут до меня доходит. Кровь, она все еще не перестала идти. Значит, что он умер недавно. Господи, и как я раньше не заметила? А это значит, что те, кто его убили, где-то рядом. Щупальца ныряют все глубже. Уже чувствую, как одно из них щекочет легкие. Блэквуд поднимается, а затем делает что-то странное. Подносит ладонь к носу, указывает ею на меня, затем в сторону и делает странный жест двумя пальцами, напоминающий резку ножницами. И что это все значит? С ним точно все в порядке?
Он громко выдыхает и закрывает глаза. А на что ты рассчитывал? Я ведь не супершпион и в спецназе не состою. Откуда мне знать военные жесты? Он собирается с мыслями и снова жестикулирует. Указывает пальцем на себя и кивает вперед. Наверное, «я пойду впереди». Хорошо. Затем указывает на меня, на землю и два пальца. «Ты, земля, два». Два шага? В двух шагах от него – ясно. О том, что значит последний жест, можно не говорить. Палец к губам – даже младенец поймет. Держать язык за зубами. Мог бы и не напоминать. Киваю и следую за ним. Почему-то мне кажется, что мы никогда не выйдем к вратам. Горло сжимается, воздух тяжелым комом вылетает из легких. Сложно дышать. Кажется, что сердце оставит огромный синяк в груди от такого быстрого ритма.