День 8
Мы здесь умрем. Я поняла это, когда впервые ступила на обугленную землю. Мы умрем, уже умираем. Куда бежать, где прятаться? Теперь все это неважно. Мы навечно заперты в мире кромешной тьмы, смерти, страдания, мире, где правят моровы. Точка отсчета превратилась в точку невозврата. Как же трудно. Кажется, даже воздух давит на грудь своим весом. Не помню, как оказалась под упавшим стволом. Не замечаю, как вокруг вырастают ели. Ничего не помню и не уверена, что хочу. Чувствую, как одежда промокает от стекающего по стволу дождя. Но мне плевать, на дождь, ствол. На все. Молча сижу, разглядывая руки. Свои испачканные в крови руки. Они ужасны, как и я. По щекам продолжают литься слезы. Или это капли крови скатываются вниз, напоминая о том, какая же я жалкая. Сложно сказать, где начинаются слезы, а заканчивается кровь. Кажется, она везде.
Я никчемная – это правда. Я всегда позволяла себя попрекать, не защищала тех, кто в этом нуждался, и позволяла опускать себя еще ниже. Я слабая, податливая. Да, но я никогда не думала, что стану жестокой. То, что я сделала с моровом… это была не я. Словно кто-то другой управлял ножом, всаживал его еще глубже, пока кончик не коснется костей. Все глубже и сильнее, сильнее и быстрее. Ужаснее всего, что я не могла остановиться, не оттого, что страшно, а потому что мне это… нравилось. Нравилось ощущение, когда нож впивается в плоть. Господи, что со мной?! Я не хочу быть такой! Это не я! Скатываюсь по стволу на землю. Рядом слышится шум воды, мы вернулись к ручью. Не могу перестать плакать, словно все, что я сдерживала, вдруг прорвалось наружу. Все обиды, унижения, предательство, смерть родителей, убийство дяди, пропажа Эми… Кто-нибудь остановите это! Слишком много, слишком больно. Воздух вдруг становится таким сухим и тяжелым. Не смогу… дышать…
Тело от рыдания сжалось в крохотную точку. Хочется сжаться еще сильнее и исчезнуть. Раствориться в луже дождя, срастись со стволом, улететь с опавшими листьями. Не знаю, как надолго меня еще хватит. Кажется, рыдания и так выкрутили меня наизнанку. От мысли, что я больше никогда не увижу Изи и Майкла, булавка в груди сильнее впивается в кожу. А Эми? Как она без меня? Ведь кроме меня ей некому помочь! Никто не знает, кем стала. Теперь она до конца жизни останется монстром. Или еще хуже. Ее выследят и застрелят, как животное. А я обречена на вечные скитания в мире кошмаров, как падшие. О господи. Я падшая! Брошена за стеной, как и они… Чувствую, как на мое плечо ложится что-то тяжелое. Убираю ладони от лица и вижу Блэквуда.
– Пей, – он протягивает мне флягу.
При виде него по спине разливается приятное тепло. Он жив и он здесь! Я не одна. У нас нет ни еды, ни запасов, но у нас до сих пор есть мы. Как я могла о нем забыть? Резко выпрямляю спину. Какая же я только эгоистка! Уже вечер. Третий день подбегает к концу, а значит, вскоре у него случится приступ. Ему нужна инъекция, которую он не сможет получить. Нет… Блэквуд не умрет. Ведь он не оставит меня одну, правда?
– Инъекция… – с трудом шепчу, – шприц… У нас нет… ничего нет.
Он отводит глаза, но не отвечает. Он прекрасно понимает, что его ждет, только поделать с этим ничего не в силах. Нет, ты не можешь сделать это со мной! Все то отчаяние и беспомощность, которую я пережила. Я больше не смогу такое выдержать! Достаю под воротом кулон и показываю ему.
– Лекарство, ты можешь его выпить. Оно поможет…
Он мотает головой.
– Возьми! – буквально сую ему в руку кулон.
– Я не намерен тратить лекарство попусту.
– Но ведь тогда ты умрешь!
Хочу еще что-то добавить, но замолкаю. Он все равно не послушает. Смотрю на свои руки, отчаянно стараюсь что-то придумать, но все без толку. Я так устала. Выливаю немного воды в ладонь и обрызгиваю лицо. Может, хоть это поможет прийти в себя. Блэквуд сует мне в руку ягоды, но я не беру. Не могу я есть сейчас. Я должна придумать способ его спасти. Должна найти выход, ведь он есть, правда? Ничего не кончено. Кручу флягу в руках, наблюдая, как блики отбиваются от металлической поверхности. Придумать… почему я не могу ничего придумать? В голове сплошная каша. Черт! Бросаю фляжку и отворачиваюсь. Без толку. Пинаю ее ногой, но все же решаю поднять. Зачем портить вещи, от которых может зависеть моя жизнь? Это еще глупее, чем сидеть без дела. Подтягиваю ее к себе и… вдруг замираю. Моя левая щека, на которой моров оставил след от клыков. Его нет. Разорванной кожи, шрама. Ничего нет! Только крохотная царапина. Не могу поверить. Значит, это правда? Я действительно самоисцеляюсь. Особая способность двенадцатой группы. Вот о чем умолчала Тара. Это объясняет, почему мне не нужны инъекции, хоть я и сиринити. Они нужны, но мой организм сам излечивается. Самоисцеление. Вот – это решение!