– Оглянись.
Широко раскрываю глаза, но белые пятна не проходят. Закрываю глаза, потираю и вдруг понимаю, что это не пятна, это снег. Все от веток до земли покрыто белым покрывалом. Но как? Ведь вчера земля была влажная от дождя.
– Холодный циклон надвигается раньше, чем предполагалось.
Дыхание постепенно успокаивается, руки перестают трястись. Он здесь. Ты не одна. Все в порядке.
– То есть зима?
– Да.
Отлично. Мало того что мы утратили последнюю возможность вернуться домой, так еще и природа решила, что мы тут слишком расслабляемся. Чего уж там, пускай померзнут в сугробах без еды, крыши и огня. Скидываю снег с куртки и поднимаюсь. Не так быстро. Ноги затекли, почти не чувствую бедра. Обычный среднестатистический человек уже бы умер от воспаления легких, но только не я. Я особенная, ведь так? Только сейчас замечаю, какая у меня грязная одежда. Штаны стерты, куртка тоже. Грудь, низ, ботинки – все буквально залито кровью, словно я принимала в ней ванную. Мои руки… смотрю на них и не могу поверить. Еще вчера они жадно сжимали нож. Не могу на это смотреть. Скидываю куртку и иду на шум воды. Оказывается, это не ручей, а целая река. Значит, мы отодвинулись в лес гораздо дальше, чем в прошлый раз. А впрочем, неважно. Ведь мы все равно никогда не вернемся домой. Бросаю куртку в воду и принимаюсь отмываться. Засохшая кровь смывается куда сложнее. Местами приходится тереть так сильно, пока кожа не становится красной. Каждую минуту осматриваюсь по сторонам. Кто знает, чего ожидать или кого? Вот и я не знаю. Чего ожидать, чего бояться. Могу только стиснуть зубы и… Хотела сказать надеяться, но вряд ли это уместное слово. Не уверена, что в этом ужасном месте найдется хоть крохотный уголок для надежды.
Руки постепенно белеют, но этого все равно недостаточно. Скидываю обувь, снимаю свитер, кофту – все, на чем остались хоть небольшие кровавые пятна. Остаюсь в майке и штанах. Хочу снять и их, но боюсь, что тогда замерзну быстрее, чем отстираю кровь. Бросаю все в воду и усиленно тру. Чувствую, как пальцы начинают дрожать, но не перестаю тереть. Холод обхватывает за плечи, спускается по спине. Тру. Перестаю ощущать руки, но все равно тру. До тех пор, пока совсем не выбиваюсь из сил. Только тогда достаю все, что когда-то служило мне одеждой и возвращаюсь. Вид меня в одной майке вызывает у Блэквуда неопределенную реакцию.
– Что ты делала?
– Стирку.
Подхожу к упавшему стволу и разглаживаю на нем одежду. Губа начинает дрожать. Пытаюсь сдержать дрожь, сжав губы, но они только сильнее трескаются. Чувствую солоновато-горький привкус во рту.
– У тебя нет запасной одежды.
– Какая разница.
– И это твой выход? Просто опустить руки?
Не знаю, что сказать, да и вряд ли смогу. Губы уже почти не двигаются.
– Так поступают слабые.
– Я и есть слабая, разве не так?
– Считаешь, слабый смог бы проделать такой путь? Выжить самосильно в живом лесу, отыскать Нору, заполучить лекарство. Все стражи давно мертвы. Осталась только ты. Разве слабый смог бы выжить?
В груди странно покалывает, и это не от холода. Неожиданно для себя понимаю, что Блэквуд прав. Я здесь и все еще жива, тогда как стражи уже давно сложили головы.
– Я спрашиваю, слабый смог бы выжить?
– Нет.
– Верно, – он хватает сумку, – значит, перестань ныть и возьми себя в руки. Предстоит много работы.
Он достает из рюкзака одеяло и бросает мне. Мысль, что Блэквуд считает меня сильной, внушает в меня надежду. Неужели я заслужила каплю уважения? Много работы? Значит, не все еще потеряно? Возможно, у него есть план, как нам выбраться! Следую за ним. Рот так и печет расспросить, но сейчас неподходящий момент. Я замерзла, а он вряд ли захочет сейчас это обсуждать. И пока я пытаюсь отогреть занемевшие руки, он собирает хворост. Затем целые бревна. Складывает в кучу, берет кусок дерева и… роет землю? Зачем? Везде снег, земля, наверное, мерзлая. Но его это останавливает, а значит, он знает, что делает. Пока я просматриваю содержимое рюкзака, по правое плечо появляется углубление, глубиной в пару ладоней. Любопытство так и ползает по спине. Наблюдаю, как он втыкает две палки в землю, сверху прикрепляет другую, горизонтальную. Такое себе сооружение в форме буквы «П». Остальные ставит на землю, упирая на горизонтальную палку, пока они полностью не покрывают сооружение. Не успеваю отвернуться, как на верхних балках уже зеленеет мох, будто кровля для крыши. Эй! Да это же дом! Небольшой домик, чтоб укрыться от вьюги. Пока я все ломаю, Блэквуд пытается хоть что-то построить. И снова мысль о том, что мне без него не выжить, проскальзывает в голове. И как я только до сих пор жива?
– Собери еще хвороста.